Я смотрела на авиабилеты, и сердце сжалось от невероятной обиды.
«Один бизнес-класс для Артёма. Один для его мамы, Галины Петровны. Три эконом-класса для меня и детей.»
Сначала я подумала, что это ошибка. Может, он не туда нажал? Может, в авиакомпании что-то перепутали? Но нет когда я спросила Артёма, он улыбнулся, как будто так и должно быть.
«Любимая, у мамы спина болит, сказал он. Да и я с ней посижу. Вам с детьми в экономе нормально. Всего-то семь часов лететь!»
Я открыла рот, но не нашла слов. Мы копили на эту поездку в Сочи несколько месяцев. Это должен был быть сказочный отдых наша первая семейная поездка с детьми, Милой (6) и Вовой (9). А теперь нас просто разлучали?
Я взглянула на детей. Они были слишком взволнованы, чтобы заметить моё потухшее лицо, болтали о Чёрном море и канатной дороге. Я натянуто улыбнулась и проглотила ком в горле.
«Хорошо, тихо сказала я. Раз ты так решил.»
Самолёт был забит под завязку. В экономе мы сидели, как селёдки в банке. Мила уснула, положив голову мне на колени, а Вова ёрзал у окна. А тем временем я представляла, как Артём с мамой сидят впереди, потягивая шампанское, с уютными пледами и шумоподавляющими наушниками.
Я чувствовала себя пустым местом. Не только в кресле, но и в его сердце. Как что-то второстепенное.
После посадки Артём встретил нас у багажной ленты, бодрый и довольный.
«Ну что, терпимо же? спросил он, протягивая мне остывший кофе, словно это компенсировало всё.
Я не стала затевать ссору в аэропорту, тем более при детях, и просто кивнула. Но внутри что-то перевернулось.
Остаток поездки прошёл в странной, тяжёлой атмосфере.
Артём с Галиной Петровной ушли на дегустацию вин и прогулки по старинным улочкам, а я водила детей по аквапарку и пляжу. Поначалу я пыталась их звать с собой.
«Мы идём в дендрарий может, присоединитесь?»
«Ой, милая, у нас уже забронирован столик в ресторане, ответила Галина Петровна, похлопав меня по руке, будто я не его жена, а помощница.»
А Артём? Он просто развёл руками.
«Пусть мама отдохнёт. Вы с детьми развлекаетесь, а мы по-своему.»
По-своему? Разве это не семейный отдых?
По вечерам я начала вести дневник, записывая каждую мелочь, после которой чувствовала себя лишней. Каждый раз, когда Артём принимал решение без меня. Каждый раз, когда его мама поправляла меня при детях. Каждый раз, когда казалось, что я просто нянька, случайно оказавшаяся в чужом отпуске.
Обратный рейс та же история. Артём и его мама снова в бизнес-классе. На этот раз я даже не спрашивала. Просто улыбнулась стюардессе, села рядом с детьми и слушала красноречивое молчание между нами.
Но посередине полёта случилось кое-что. Вову укачало. Из-за турбулентности его вырвало прямо на себя и сиденье.
Я лихорадочно искала салфетки и пакеты. Мила расплакалась, потому что от запаха стало дурно. Я держала пакет одной рукой, второй гладила Вову по спине и пыталась успокоить дочь только голосом.
Стюардесса помогла, но уборка заняла время. Глаза болели от усталости, а на кофте остались пятна от сока и чего-то ещё, в чём я не хотела разбираться.
И тут я заметила Артёма у занавески, отделявшей эконом от бизнеса. Он заглянул, увидел хаос и медленно отступил.
Ни слова. Ни попытки помочь. Просто ушёл.
И в тот момент я поняла одну вещь.
Дело было не в отпуске. Дело в приоритетах.
Дома Артём взахлёб рассказывал, как «невероятно» прошла поездка. Выложил фото с винными дегустациями и подписью «Лучшее время с семьёй». Ни одного кадра с нами.
Сначала я молчала. Мне нужно было время. Чтобы подумать. Чтобы перевести дух.
А в одну субботу утром я села напротив него на кухне.
«Артём, сказала я. Ты вообще понимаешь, что сделал?»
Он отвлёкся от телефона, недоумённо моргнув.
«О чём ты?»
Я протянула ему дневник. Страница за страницей маленькие обиды, чувство ненужности, бесконечная забота обо всём, пока он жил в своём комфортном мирке. Он медленно листал, хмурясь.
«Я не хотел, чтобы ты так себя чувствовала, наконец пробормотал он. Просто хотел, чтобы маме было удобно»
«А мне? спросила я. А детям? А тому, что я одна справлялась, пока ты потягивал вино?»
Длинная пауза.
«Я думал тебя это не задевает. Ты же молчала.»
Я тихо рассмеялась. Не от смешноНо в тот вечер он взял меня за руку и тихо сказал: «Прости, я был слепым», и его голос дрожал так, что я впервые за долгое время почувствовала, что он действительно меня слышит.