Вот так живешь, думаешь, что все правильно делаешь, а потом — бац! — и оказываешься предателем в глазах собственного ребенка.
— Ну и зачем ты в это влезаешь? — шепчут подруги. — Да она тебе кто? Женится еще раз — и даже имени твоего не вспомнит. А внук подрастет — и подавно. Только зря нервы треплешь да деньги на ветер кидаешь.
А мне стыдно. Стыдно, что сына растила без мужского плеча рядом, и вот теперь моя расплата: у него совесть, как у ледышки — крепкая, но холодная.
Мой Дима женился семь лет назад. Его избранница, Алина, приехала в наш Саратов учиться. Почти сразу съехались, снимали квартиру, мечтали о своем уголке. С Алиной у нас как-то сразу не сложилось. Не до ссор, но стена.
Я не лезла. Работала с утра до ночи, до пенсии еще далеко. В гости заходила только по приглашению, сама их тоже навещала.
Через пару лет родился Ваня. Жили на съемной квартире, копили на ипотеку. Но как только мальчик пошел в садик, начались разборки.
Дима клялся, что никакой другой женщины нет. Но я же мать — чуть что, сразу чувствую. И точно: едва Ваня адаптировался в саду, сын подал на развод.
— Мам, не устраивай драму. Алименты платить буду. У меня, между прочим, Оля беременна — вот моя семья теперь. А Алина пусть сама крутится. Уедет к родителям в деревню — там воздух свежее, — бросил он, глаза в пол.
Мы поругались крепко. Алина уезжать не собиралась — в ее родной деревне под Воронежем ни работы, ни садика. Да и родители не рвались встречать с распростертыми объятиями. Стала искать комнату — одну квартиру не потянуть.
Я все равно с ней общалась. Когда племянница передавала вещи своего малыша, я вызвалась отнести — надо примерить. Пришла в обед — Алина как раз Ваню кормила. Угостила меня борщом.
— Без мяса борщ невкусный… — пробурчал мальчик. — Мама курицу не купила, потому что за квартиру платить надо.
Алина отвернулась к окну. И молча заплакала.
Я не выдержала. Попросила Ваню на прогулку. Купила продуктов, конфет. И пока шла домой, вспомнила, как сама в детстве ела “пустой” суп у бабушки. Только тогда война была, а сейчас — просто папа, у которого сердце каменное.
С тех пор начала помогать деньгами. Сын не знал. Пока Ваня случайно не проболтался.
— Классно, да? Внучке велосипед не можешь купить, а им за аренду платишь! — взорвался Дима.
— А ты хочешь, чтобы твой сын по подъездам ночевал? — не сдержалась я. — Ты от ответственности сбежал, а она одна бьется. Мне за тебя стыдно. Вот и расплачиваюсь — хоть как-то твою черствость исправляю.
— Значит, чужая женщина родного сына важнее?
Пусть так. Но внук — он не чужой. И пока я жива, он не будет есть пустой суп. Даже если сын этого не поймет никогда.