Бывает, у моей мамы вместо сердца — бездонное озеро всепрощения. Пять лет назад отец совершил такое предательство, что до сих пор зубы сводит при одной мысли. А она? Спокойно складывает руки на коленях и твердит: «Всё ушло, как вода в песок. Пришёл, раскаялся, в ноги поклонился… Хочет вернуться, жить как раньше…»
А мы с братом — ни в коре́ну. Потому что помним. А забыть — значит предать себя. Почти сорок лет они шли плечом к плечу — от коммуналки в Самаре до просторного дома в Подмосковье. Сперва — десять квадратов на троих, потом «хрущёвка», трёшка в новостройке, а там и коттедж с мраморными подоконниками. Отец любил шиковать. Каждые два года — новая иномарка, евро-ремонт, техника из Германии.
А ещё он любил свою бухгалтершу. В самом прямом смысле — без стыда и совести. И вот однажды она заявила: «Ребёнок ваш. Поздно что-то менять.» И отец, не моргнув глазом: «Люблю. Ухожу к ней.» Будь он просто ушёл — ещё куда ни шло. Но нет. Он принялся делить имущество, словно мы ему чужие. Пересчитывал каждую копейку: «А не забыл ли я чего?»
Я к тому времени уже жила с мужем отдельно. А вот брат оставался с матерью. Отец клялся подарить ему квартиру к свадьбе. Но после скандала — лишь пустые слова остались. Забрал себе дом, гараж, машину, да ещё и вынес из квартиры всё, что считал «заработанным». Даже маму оставил без доступа к счету в Сбербанке — мол, теперь деньги пойдут на «новую» семью.
Потом он месяцами приходил, как на службу — то за дубовым стулом, то за хрустальными бокалами. Прекратилось только после того, как брат поменял замок. Тогда мы с матерью решили разменять квартиру, чтобы брат с женой могли жить отдельно. На свадьбу отца не звали — он и не настаивал. После его бегства денег стало в обрез, но мы выкрутились.
Мама вернулась на работу — старого бухгалтера с опытом взяли с радостью. Мы с братом тоже поднажали, и постепенно жизнь вошла в колею. А вот у отца — не сложилось. Здоровье сдало, молодая жена, ради которой он всё бросил, выставила его за порог. В этот раз он даже не спорил — оставил ей дом, взял только «Лексус» и перебрался в гостиницу.
И началось… Звонки маме, мокрые от слёз уговоры: «Прости дурака… Давай всё сначала…» И представь себе — она согласилась! Пришла к нам с братом, говорит: «Отец хочет мириться… Может, дадим ему шанс?»
Мы онемели. Ответили хором: если ты его примешь — мы перестанем переступать этот порог. Любим тебя, всегда будем рядом, но простить предателя — не милосердие, а унижение.
И называть его «отцом» мы больше не станем. Потому что тот, кто променял семью на мираж, — уже не родитель.