**Смех сквозь обиду**
Людмила Степановна поставила перед внучкой тарелку дымящегося борща и устроилась напротив, наблюдая, как Алина водит ложкой по рубиновой глади супа, оставляя замысловатые узоры.
Не по вкусу? спросила бабушка, хотя ответ знала заранее. Уже третье утро подряд внучка ковырялась в еде, будто в тарелке пряталось что-то противное.
Всё нормально, буркнула Алина, уставившись в стол. Просто не хочется.
Не хочется, протянула Людмила Степановна, складывая губы бантиком. А прошлой ночью я слышала, как ты холодильник шерудила. Пельмени искала? Те, что я специально купила “Сибирские”, с тройным мясом?
Алина шумно вздохнула и отложила ложку.
Бабуль, ну сколько можно? Я же сказала всё в порядке. Просто на работе завал, голова кругом, есть не тянет.
На работе завал! фыркнула старушка. В мои-то годы после смены я ещё печку топила, бельё на речке полоскала, а тебе бы только в монитор пялиться. И устала, понимаешь ли!
Внучка резко вскочила, стукнув тарелкой о стол.
Знаешь что? Хватит! Каждый день одно и то же: то суп не тот, то работа не та, то “Алина, да когда же ты замуж выйдешь?”. Дошло уже до печёнок!
Вот как с предками разговариваешь! всплеснула руками Людмила Степановна. Мать твоя тебя так учила?
Мать меня вообще ничему не учила! вырвалось у Алины, и она тут же закусила губу.
Тишина повисла, густая, как холодец. Бабушка медленно поднялась, собрала посуду. Пальцы у неё дрожали, но голос звучал ровно:
Ясно. Значит, я во всём виновата. И то, что взяла тебя, когда родители разбежались ошибка. И то, что кормлю, обстирываю тоже лишнее.
Ба, я не это… залепетала Алина.
А что? обернулась Людмила Степановна, и внучка увидела, как по её морщинистым щекам скатываются две блестящие капли. Что я старая перечница, которая жизнь молодым портит? Наверное, так и есть.
Алина потянулась к ней, но бабушка уже скрылась на кухне. Зашуршала вода, зазвенела посуда. Девушка постояла, сжав кулаки, потом шмыгнула в комнату.
Людмила Степановна скребла тарелку жёсткой губкой и плакала. Слёзы капали в раковину, смешиваясь с пеной. Неужели она и правда стала обузой? Неужели вся её забота только раздражение?
Вспомнилось, как три года назад Алина пришла с потрёпанным чемоданом и глазами, красными от слёз. Отец ушёл к молодой, мать запила горькую. Куда податься двадцатилетней девчонке? К бабке, конечно. Людмила Степановна постлала ей чистое бельё, достала старые фотокарточки, чтобы развеселить, варила её любимые сырники…
А теперь выходит, что всё напрасно?
Людмила Степановна! раздалось за дверью. Открывайте, это я!
Бабушка торопливо вытерла лицо фартуком. На пороге стояла соседка Зоя Павловна с пакетом в руках.
Входи, кивнула Людмила Степановна, натягивая улыбку. Чайку налью?
Да не, некогда. Внук из Питера гостинец привёз, Зоя Павловна протянула пакет с шоколадными трюфелями. Делиться надо, думаю.
Спасибо, взяла пакет бабушка. Надолго внук приехал?
Да на три денечка всего! Но как примчался сразу ко мне: “Бабусенька, как я скучал!” Зоя Павловна сияла, как новогодняя ёлка. И шапочку вязаную привёз, и книжку моего любимого автора…
Людмила Степановна кивала, а внутри всё сжималось. Вот у Зои внук заботливый, а у неё…
А твоя Алинка как? Всё в проектах своих копается?
В проектах, автоматически ответила бабушка. Умница у меня, золото, а не внучка.
Ну конечно! заулыбалась соседка. Красавица, умница. Тебе бы только радоваться.
Когда дверь закрылась, Людмила Степановна прислонилась к косяку. Как же больно врать… А ведь когда-то она и правда горилась Алиной всем рассказывала про её победы в художественной школе, про то, как та сама себе платья шила…
Ба, кто там был? из комнаты высунулась Алина. Лицо у неё было виноватое, как у кота, который сметану стащил.
Зоя Павло Конфеты принесла, ответила бабушка, а Алина нерешительно подошла, обняла её за плечи, и они стояли так молча, пока за окном медленно таял зимний вечер.