**Дневник Лизы**
Сегодня снова разговор с матерью. Голос в трубке звучал как приказ, будто она не просила, а выписывала повестку. Стоя у плиты, одной рукой мешала гречку, а другой прижимала телефон к уху — казалось, даже воздух в кухне стал гуще.
— Лиза, а ты помнишь, кто вам квартиру помог купить? — начало было уже знакомым.
Я вздохнула:
— Мам, мы в воскресенье у Максима родители в деревне, договаривались помочь с посадкой. У них картошку надо сажать…
— А у меня, значит, коробки сами перетащатся? — фыркнула Татьяна. — Мужики-грузчики опять «заболели». Приезжайте с утра — к обеду управимся. Тогда и на свою картошку успеете.
Селa на стул, чувствуя, как кровь приливает к вискам. Эти разговоры — как заезженная пластинка. Мать не просит, она ставит условия. И аргументы у неё — как железные гири: «Я вам больше всех дала — значит, и требовать могу больше».
— Мы уже обещали, — пробормотала я, зная, что это бесполезно. — Они нас так редко видят…
— Ага, вот как! — голос матери стал резче. — Значит, я для тебя всё, а ты — для свёкра?
Закрыла глаза. Начинается…
— Свадьбу помнишь? Кто вам на первый взнос дал? Его родители? Да у них сарай давно протекает! Без меня ты бы до сих пор по съёмкам мыкалась.
Максим стоял в дверях, скрестив руки. По его лицу было видно: слышал достаточно. Когда я положила трубку, он только спросил:
— Опять своё? Пусть звонит реже. Или думает, мы в долгу как в шелку?
Я хотела возразить, но слова застряли. Каждый раз после таких звонков мне казалось, что мы живём не в своей квартире, а в арендованной. И хозяйка — мать.
Максим вышел на балкон, хлопнув дверью. Я сидела, сжимая виски. Раньше думала: мама просто хочет мне добра. Теперь понимала — её помощь была вкладом. И теперь она регулярно напоминала о процентах.
***
На свадьбе Татьяна сияла в алом платье — будто не я невеста, а она. Банкет, музыканты, шампанское рекой — всё благодаря ей. Когда вручали подарки, мать громко объявила сумму, чтобы слышали даже соседи.
Родители Максима — Людмила и Николай — передали конверт тихо:
— Мы небогаты, но дарим от сердца.
Татьяна в это время обсуждала с кем-то цены на ремонт. Для неё цифры были важнее слов.
***
Прошло две недели тишины. Потом звонок:
— Тётя Катя завтра с поезда. Встретишь в три ночи.
— Мам, мы не сможем. Максим в шесть на работу…
— Ну конечно, — язвительный смешок. — Для свёкров вы первые, а для родной матери — последние.
Я стиснула зубы:
— Ты дала нам много. Но я — не твоя собственность.
Мать бросила трубку.
***
Позже знакомая рассказала: «Твоя мать всем говорит, что Максим на тебя из-за квартиры женился».
Мы пошли к нотариусу. Оформили дарственную на долю, которую покрыли деньги свёкров. Пусть небольшую, но честную.
Написала матери:
«Спасибо за помощь. Но теперь четверть квартиры — Максима. Больше никаких разговоров о деньгах».
Она не ответила. Сначала было тяжело. Потом — легко.
***
Сегодня были у свёкров. Старый дом, цветы под окном, чай с пирогами. Николай с Максимом чинили забор, ворча, но без злости. Людмила нарезала салат, напевая.
Максим подошёл, обнял за плечи:
— Пусть у нас меньше денег. Зато больше покоя.
Я кивнула. Каждый сделал выбор. И я выбрала не товарно-денежные отношения.