Сегодня с утра стою на кухне, разглядываю разгром после вчерашнего и до сих пор не верю своим глазам. Вчера был мой день рождения, и я решила познакомить родителей моего новоиспечённого мужа с нашей квартирой.
Мы с Сережей расписались всего два месяца назад — тихо, без помпезности, просто пришли в ЗАГС вдвоем. Даже родителей не позвали. Теперь живём в моей съёмной однушке в Люберцах. Но вчерашний вечер… это было испытание на прочность.
Честно, я нервничала перед встречей с новыми родственниками. Свекровь, Тамара Васильевна, — женщина властная, любит всё держать под контролем. Свекор, Николай Сергеевич, — молчаливый мужик, но если уж заговорит — сразу в десятку. Готовилась как могла: накрыла стол, купила осетрины, даже медовик испекла, хотя обычно у меня выпечка — хоть в утиль. Сережа успокаивал, мол, его родители — люди простые, но я-то хотела произвести впечатление. Всё-таки первый визит!
Пришли точно по времени, не опоздали. Тамара Васильевна притащила огромный букет гладиолусов и коробку, обёрнутую в золотистую бумагу. Николай Сергеевич протянул бутылку самогона — говорит, сам гнал. Сели за стол, сначала всё шло спокойно. Я наготовила оливье, запечёную сёмгу, картошку с лисичками. Сережа хвалил, свекры кивали, даже комплименты бросали. Но потом началось…
Тамара Васильевна, оказывается, мастер неудобных вопросов. Вдруг ни с того ни с сего: «Когда внуков ждать, Анечка?» Я чуть не поперхнулась квасом. Сережа попытался сменить тему, но свекровь не унималась: «В наше время сразу после свадьбы детей заводили. Вам-то чего тянуть?» Я улыбалась, как дура, а в голове вертелось: «Да мы только расписались, дайте хотя бы пожить!» Сережа тоже морщился, но спорить с матерью — не его конёк.
Потом она принялась осматривать мою кухню, как ревизор. «Шкафчики у тебя какие-то мелкие, Аня. И занавески слишком тёмные — надо что-то посветлее». Я кусала губы, чувствуя, как закипаю. Сережа шепнул: «Не обращай внимания, она у нас такая». Но это же мой дом! Я сама выбирала эти шторы!
Николай Сергеевич, слава богу, разрядил обстановку. Начал рассказывать про дачу, как у них в этом году столько помидоров уродило, что все соседи завидовали. Я кивала, улыбалась, а про себя думала: «Поскорее бы это закончилось». И тут Тамара Васильевна вручила подарок. Разворачиваю — а там… фарфоровый сервиз. В мелкий цветочек, прямо как у моей бабушки в Рязани. Поблагодарила, конечно, но в голове одна мысль: куда я это дену? У нас и так шкафы ломятся, а этот набор — на целый пир на весь мир.
Сережа, видя мою растерянность, попытался пошутить: «Мам, Аня же больше по пицце, а не по фарфору». Но Тамара Васильевна только фыркнула: «Взрослые люди — а едят из коробок». Я еле сдержала смех. В тот момент поняла: жить с этой семьёй будет как пройти квест на выживание.
Когда они наконец ушли, я выдохнула. Сережа обнял меня: «Ты молодец, всё прошло нормально». Но я до сих пор под впечатлением. Стою, смотрю на этот сервиз, на недоеденную селёдку под шубой, на недопитую бутылку самогона и думаю: как же теперь жить с этим? С одной стороны, я люблю Сережу и готова терпеть его родню. С другой — неужели придётся каждый раз краснеть за свои шторы? Может, со временем привыкну. Или научусь просто улыбаться и кивать.
Сегодня я решила: надо поговорить с мужем. Может, договоримся, что в следующий раз будем отмечать вдвоём. Или позовём моих родителей — они хотя бы не тычут пальцем в мои занавески. Но понимаю: свекры теперь часть моей жизни. Придётся находить общий язык. В следующий раз, может, выставлю этот сервиз, налью им самогона и скажу: «За комплименты по интерьеру». Шучу. Или нет?