Мой муж, Иван, пришёл забрать меня и наших троих новорождённых домой. Увидев малышей, он сказал, чтобы я оставила их в роддоме.
После долгих лет ожиданий моя мечта наконец сбылась: я родила тройню девочек. На следующий же день Иван бросил их, заявив, что дети прокляты.
Я опустила взгляд на трёх крохотных девочек, сердце наполнилось гордостью. Анастасия, Екатерина и Ольга каждое чудо, каждое из них было даром судьбы. Я томилась годами, молилась, надеялась, и вот они крошечные, мирно спящие в колыбелях, их лица словно ангелочки. Слеза скатилась по щеке, и я ощутила, как безмерно их люблю.
В тот момент я подняла глаза и увидела Ивана. Он только что вернулся с делами, но выглядел бледным, глаза не встречали моих, он стоял у двери, будто не был уверен, стоит ли ему находиться в той же комнате.
Иван? прошептала я, указывая на стул рядом с кроватью. Садись. Смотри, они здесь. Мы справились.
Да они красивые, пробормотал Иван, едва бросив взгляд на дочерей. Он приблизился, но всё ещё избегал моего взгляда.
Иван, дрожала голосом, что происходит? Ты меня пугаешь.
Он глубоко вдохнул и, как будто отрываясь от чегото, вырвал: Василиса, я не думаю, что мы сможем их держать.
Глубина провалилась подо мной. Что? задыхалась я. Иван, о чём ты? Это же наши дочери!
Он отвернулся, будто не выносил моё лицо. Моя мать… она пошла к гадалке, прошептал он.
Я моргнула, не веря услышанному. Гадалка? Ты серьёзно?
Она сказала… эти дети… наши девочки… голос его дрожал. Они принесут только несчастье, они погубят меня.
Я охнула, пытаясь понять его слова. Иван, это безумие. Это просто малыши!
Он опустил глаза, лицо покрыто страхом. Мать клянётся в этой гадалке. Раньше она тоже была права, и теперь она уверена, как в пятницу.
Я почувствовала, как гнев вспыхнул, как огонь. Ты хочешь бросить их изза какойто предсказаний? Оставить их здесь?
Он замер, глаза полны вины. Если ты хочешь их домой… ладно, шепнул он. Но меня там не будет. Прости, Василиса.
Я смотрела на него, пытаясь осмыслить его слова, но лишь шок держал меня. Ты серьёзно? Ты уйдёшь от своих дочерей изза сказки, которую услышал твой отец?
Он молчал, плечи опустились.
Я вдохнула, пытаясь собраться. Если ты уйдёшь, Иван, ты не вернёшься. Я не позволю тебе сделать это с нашими девочками.
Он последний раз посмотрел на меня, лицо разрывали сомнения, затем повернулся к двери и пошёл. Я простите, Василиса, тихо произнёс он, и шаги его эхом разнеслись по коридору.
Я сидела, глядя в пустой проём, сердце стучало, мысли крутились. Медсестра вошла, заметив моё лицо, положила руку на плечо, молча поддерживая меня.
Я прижала к себе Анастасию, Екатерину и Ольгу, шептала: Не бойтесь, девочки, я здесь. Я всегда буду рядом.
Внутри меня росли страх и твёрдая решимость. Я не знала, как справлюсь одна, но была уверена: никогда не оставлю их.
Прошло несколько недель с тех пор, как Иван ушёл, и каждый день без него был тяжелее, чем я могла представить. Три новорождённых требовали всё моего внимания, и порой я чувствовала, что едва держусь на плаву, но продолжала бороться ради Анастасии, Екатерины и Ольги. Они стали моим миром, а боль от предательства лишь усиливала мою решимость.
В один вечер пришла моя золовка Татьяна, чтобы помочь с малышами. Она была единственной из семьи Ивана, кто не отрезал со мной связь, и я надеялась, что она может вернуть его. Татьяна выглядела тревожно.
Василиса, тихо сказала она, я слышала коечто, и не могу молчать.
Скажи, бросила я.
Татьяна вздохнула, собрався: Я подслушала, как мать Ивана разговаривает с тётей Марией. Она призналась, что гадалки нет.
Что? я замерла.
Мать всё выдумала, продолжала Татьяна, глаза полны сочувствия. Она боялась, что с тройней Иван будет проводить меньше времени с ней. Поэтому она придумала, что девочки несут несчастье, чтобы удержать его рядом.
Комната будто закружилась. Я ощутила ярость, настолько сильную, что пришлось отложить Ольгу, пока дрожащие руки не выдали меня.
Эта женщина, прошептала я, голос дрожал от гнева. Она разорвала мою семью ради своей жадности.
Татьяна положила руку на плечо. Мне жаль, Василиса. Она, наверное, не предвидела, что оставит тебя одну, но ты должна знать правду.
Этой ночью я не спала. Часть меня хотела встретиться с тёщей, заставить её ответить за содеянное, другая позвонить Ивану, рассказать правду и надеяться, что он вернётся.
Утром я позвонила Ивану. Руками дрожали, каждый звонок тянулся вечностью. Наконец он ответил.
Иван, это я, сказала я ровным голосом. Нужно поговорить.
Василиса, я не уверен, что это хорошая идея, пробормотал он.
Слушай, настойчиво сказала я, гадалки не было. Твоя мать всё придумала.
Последовало молчание, а затем он сказал: Я не верю. Моя мать не могла так выдумать.
Она призналась Марии, ответила я, гнев пробивал. Ложила тебе, боясь потерять тебя.
Он усмехнулся, отрезая меня. Видел я ту гадалку, она была права. Не понимаю, как ты можешь так говорить.
Я почувствовала, как сердце опускается, но всё равно продолжила: Подумай, Иван. Почему бы мне врать? Это твоя семья, твои дочери. Как ты можешь их бросить изза выдумки?
Он молчал, потом вздохнул: Прости, Василиса. Я не могу.
Разъединитель звенел, и я поняла, что его выбор окончателен.
В последующие недели я училась жить как одинокая мать. Каждый день был борьбой: кормления, пеленки, горе от того, какой жизнью я мечтала с Иваном. Но друзья и родные стали приходить, приносить еду, держать детей, чтобы я могла отдохнуть. И любовь к Анастасии, Екатерине и Ольге лишь росла. Их улыбки, крики и крохотные ручки дарили радость, почти стирая боль от отсутствия Ивана.
Через несколько недель в дверь постучала женщина мать Ивана. Лицо её было бледным, глаза полны раскаяния.
Василиса, начала она, голос дрожал. Я я не хотела, чтобы всё так закончилось.
Я скрестила руки, стараясь держать себя в руках. Ты обманула его. Убедила, что собственные дети проклятие.
Слёзы наполнили её глаза, она кивнула. Я боялась, что он забудет меня, если у него будут ты и девочки. Я не думала, что он уйдёт.
Гнев во мне слегка смягчился, но остался. Твой страх разрушил мою семью.
Она опустила голову, лицо содрогалось. Я понимаю. И я безмерно прошу прощения.
Я посмотрела в сторону, где спали мои дочери, и сказала: Больше мне нечего тебе сказать.
Она ушла, а я закрыла дверь, чувствуя странное сочетание облегчения и печали.
Год спустя Иван появился у моей двери, выглядел как призрак прежнего мужа. Он умолял, что наконец понял свою ошибку и хочет вернуться, стать семьёй снова.
Но я уже знала, что делать. Я посмотрела ему в глаза и качнула головой. У меня уже есть семья, Иван. Ты не был рядом, когда мы нуждались в тебе. Я больше тебя не нуждаюсь.
Когда я закрыла дверь, тяжесть с плеч упала. Ведь не я и не мои дочери разрушили его жизнь он сам выбрал этот путь.