За столом пришлось потесниться. Пятиметровая кухня едва вмещала пятерых двух взрослых и троих детей.
Ваня, притащи табуретку из зала.
Семнадцатилетний парень недовольно хмыкнул, но послушно вышел и вскоре вернулся с табуреткой.
Вот. Подвинем стол всем хватит места. Ничего, Мишаня, ничего, женщина не смотрела на пятилетнего мальчишку, из-за которого и вышла вся эта неразбериха. Вместо этого она повернулась к мужчине, всем видом показывавшему недовольство перестановками.
Первой тарелку с горячим борщом Вера поставила перед главой семьи. Быстро накрошила хлеб, положила сало, сунула дочке головку чеснока пусть чистит. Вскоре на столе появились и остальные тарелки. Старший сын, глядя на отца, брал кусок ржаного хлеба, клал сверху тонкий ломтик копчёного сала и жевал, чередуя с ложкой борща. Чеснок отец с сыном быстро разобрали, оставив блюдце пустым.
Миша держал ложку, но не ел, а только следил за двумя мужчинами напротив. Ему так хотелось повторять за ними, но тарелки стояли далеко не дотянуться.
Ешь, десятилетняя Таня сунула мальчику кусок хлеба, а следом ломтик сала.
Миша схватил их и принялся жевать, будто это были конфеты. Вера улыбнулась и тоже взяла ложку.
От добавки отец отказался. Иван молча кивнул. А дочь попросила соль, чтобы посыпать хлеб. Чай пили молча, уткнувшись в кружки. Сушки и пряники быстро исчезли из вазочки все торопились.
Когда ужин закончился, Сергей первым встал из-за стола и сказал:
Пусть дети теперь едят первыми, потом мы с тобой. Стол тесноват.
Вера замешкалась с тарелкой в руках, хотела возразить, но не стала перечить мужу, промолчала. Ваня злобно покосился на мальчишку, жующего пряник.
Накануне отец вернулся домой не один. Он распахнул дверь и подтолкнул мальчика вперед.
Проходи, Миша, Вера стояла в прихожей с полотенцем в руках.
Было ясно, что родители обсуждали этот момент, и появление Миши в доме не стало для них неожиданностью.
Это кто? Ваня вышел из комнаты с учебником.
Это Миша, ласково ответила мать.
Я слышал, как его зовут. Кто он такой? сын повторил вопрос.
Сергей с Верой не были готовы. Им стоило заранее рассказать детям, но они промолчали, не придав значения такому важному повороту.
Миша будет жить с нами. В вашу комнату поставим раскладушку.
В нашу комнату? Таня тоже выскочила в прихожую.
Их с братом комната и так была разделена шкафом, и мысль о еще одной кровати означала полную перестановку.
Ничего, потеснитесь.
Авторитет отца в семье был железным. Чаще ему даже не нужно было говорить достаточно было взглянуть, и дети без лишних слов делали, что надо.
Семь лет назад отец ушёл из семьи. Разразился скандал. Всегда сдержанная мать рыдала в истерике, умоляла не бросать её с двумя малышами. Но Сергей собрал вещи и ушёл. Он влюбился. Встретил Галину на заводе и больше ни о ком думать не мог. Дети его не удержали.
Через два года он вернулся. С тем же чемоданом. Прощения не просил, просто сказал на пороге:
Если развод уже оформлен уйду. Там всё кончено.
Вера не ответила. Сколько ночей она ждала этого момента, как ей было тяжело. И вот он здесь. А сказать нечего. Она давно простила. Просто хотела увидеть.
Почти год они жили как соседи, пока Сергей не рассказал всё жене, не попросил прощения. Вера оттаяла, жизнь вошла в прежнюю колею, хоть и с лёгким уклоном. Но потом появился Миша.
Та женщина, Галина, не погибла, с ней ничего не случилось. Просто ребёнок ей мешал жить вольной жизнью. А родила она только ради комнаты от завода так проще было с жильём.
Забирай, иначе сдам в детдом, заявила она Сергею, когда он пришёл проведать сына.
Куда я его дену? Нас и так четверо в двушке.
Не знаю. Когда рожала, ты меня не спрашивал.
Я думал, ты любишь меня и хочешь Мишку.
Ха. Думал. До конца месяца решай. Первого числа пойду сдавать.
Она блефовала, зная, как Сергей привязан к сыну. Так и вышло.
Вера сразу согласилась взять мальчика, не раздумывая. Она не делила детей на своих и чужих, старалась дать каждому то, в чём он нуждался.
Время шло. Купили большой раскладной стол, чтобы всем хватало места. Для Тани отгородили угол в гостиной, освободив место в детской получилось удобно: у окна стол, а вдоль стены кровать.
Вот уже и Ваня поступил в институт, а Миша пошёл в школу. Казалось бы, все должны были привыкнуть. Но Ваня всё чаще проявлял недовольство младшим братом. Даже общий отец не смягчал его. Мать вмешивалась аккуратно, сглаживала конфликты, а при отце Ваня сдерживался.
Таня же сразу приняла брата. Он был ближе ей по духу, чем старший.
Мишу не обделяли. Ему, как и другим, покупали одежду, игрушки, собирали в школу. Вера делила всё поровну. Но Ване это не нравилось. За глаза он называл брата «Лишний рот», говорил это свысока. Если родителей не было, он отыгрывался на Мише по полной.
Однажды, вернувшись с учёбы, Ваня за обедом съел котлету с макаронами, а потом, чтобы поддеть брата, взял ещё одну. Вера нажарила ровно по котлете на каждого. Ваня знал это.
Вечером она разогрела котлеты, сварила гречку и стала кормить семью.
Кто-то лишнюю взял? спросила она.
Мишка таскал в обед, Таня видела, с радостью сообщил Ваня.
Таня кивнула.
Да, я съел одну, подтвердил мальчик.
Одну? Я же просила оставить по котлете на ужин.
Да. Это Ваня съел, а на меня валит, как в прошлый раз.
Вера даже не взглянула на старшего, поставила перед Мишей тарелку с гречкой и котлетой.
Где-то читал, что лишний рот хуже пистолета. Так ведь, мам?
Отец ударил кулаСергей молча встал, переставил свою тарелку к Мише, а затем твёрдо сказал: “Теперь ты знаешь, кто здесь лишний”, и вышел из комнаты, оставив Ваню сидеть с опущенной головой.