**Дневник Татьяны Аркадьевны**
Сегодня вернулась домой, как всегда, не торопясь. Вставила ключ в замок — и сразу услышала чужие голоса. Незнакомые. Сняла туфли, тихо прошла на кухню босиком.
То, что увидела, выбило у меня землю из-под ног.
За столом громко смеялись три девчонки. Посреди них, словно хозяйка бала, сидела моя невестка — Ольга. На плите булькала кастрюля, по всей квартире стоял запах свежего борща. Того самого, который я сварила утром на ужин.
— Что за цирк?! — резко бросила я, и в кухне сразу стало тихо.
Ольга подняла голову и слащаво улыбнулась:
— Мамочка, просто подружки зашли. Поболтать. Я их угостила. Борщ классный, правда?
Я молча осмотрела стол. В тарелках — остатки моего ужина. На столе — лучший сервиз. Из вазы исчезли фрукты, купленные на выходные.
Ольга жила у нас почти два года. Сын Сережа влюбился как мальчишка, и свадьба была скорой. Сначала снимали квартиру, но когда хозяйка неожиданно продала жилье, оказались на улице.
— Мам, пусти нас хоть ненадолго, — умолял Сережа. — Мы быстро найдем вариант.
Я согласилась. Но сразу поставила условия. И с первого дня поняла — покоя не будет. Ольга была наглой, грубила в ответ, всё делала назло. Каждый день — новый повод для злости.
Сначала — крошки на столе. Потом — разбросанные колготки. Потом — хлопанье дверьми.
— Почему вас выгнали? — спросила я однажды, не сдержавшись.
— Квартиру продали, — отрезала невестка.
— Врут. Обычно дают месяц, а вам — два дня. Наверное, ты и с хозяйками так же разговариваешь, как со мной?
Ольга усмехнулась, сунула в уши наушники и отвернулась.
На следующий день я собрала крошки со стола и демонстративно высыпала на их кровать. Она взвилась, закричала. Скандал вышел громкий.
Вечером пришел Сережа. Выслушал меня и спросил:
— Это всё из-за крошек?
— Из-за хамства! — выкрикнула я. — Либо живете по моим правилам, либо съезжаете.
Сын пообещал поговорить. Ольга пару дней вела себя прилично, но потом всё повторилось. А потом… вдруг резко изменилась.
Убиралась, молчала, даже компот сварила.
Я насторожилась. И не зря. Через неделю сын сказал:
— Мам, ты станешь бабушкой.
Вместо радости — пустота. Ребёнок… а жилья нет. Да ещё и эта невестка, с которой я не могу ужиться.
— Теперь понятно, почему она такая шелковая! Ты её уговорил! — бросила я. — Но это ничего не меняет. Жить здесь вы не будете. Я ещё не на пенсии.
Сережа промолчал. А на следующий день, стоило мне уйти в гости, Ольга позвала подруг. Мой борщ пошел их кормить.
Но я вернулась раньше. И застала этот «пир».
— Это моя квартира, не кафе. Вон отсюда! — резко сказала я. — А ты, Ольга, собирай вещи.
Она вышла, даже не пикнув. Вечером пришел Сережа. Увидев чемодан у двери, молча собрал свои вещи.
— Если уйдешь, можешь не возвращаться, — сказала я.
Но он ушел.
Полгода мы не общались. Потом я набралась смелости и позвонила. Встретились в кафе. С Ольгой я больше не разговаривала.
Бабушкой я стала… но на расстоянии.
Если жалею — то лишь о том, что когда-то пустила её на порог. Потому что уважение — не то, что заслуживают животом. Оно либо есть, либо его нет.