Евдокия, прости…
Игорь приоткрыл один глаз и тут же зажмурился. Низкое мартовское солнце билось в окно, целясь ему прямо в лицо. Он елознул на помятой постели, пытаясь укрыться от света.
— Проснулся, пропойца? — раздался голос жены. — Открой свои пьяные глаза, хочу посмотреть в них. У всех мужья как мужья, подарки дарят, цветы своим жёнам. А ты вчера в хлам напился. Хоть помнишь, какой сегодня праздник?
Игорь отполз к стенке и едва разлепил веки. В узкие щели между ресницами он увидел Евдокию — стоила, руки в бока, вся в гневе.
— К-какой? — искренне удивился он.
— Восьмое марта, между прочим. Женский день. Это мне праздновать, а губишь ты себя. Глаза б мои тебя не видели! Ты хоть стыд-то чувствуешь? Думала, вечерком вместе посидим, вина хорошего выпьем. Дочь бутылку принесла, я её для случая припрятала. А ты, мерзавец, нашёл да и угрохал в одиночку. Тебе водки мало?
Игорь не успел прикрыться, как тапок, метко пущенный рукой жены, шлёпнулся ему в лоб.
— Вот тебе…
От второго он юркнул под одеяло. Хорошо, что их всего пара. Осторожно высунул нос из-под укрытия.
— Евдокия, прости. Клянусь, всё исправлю, — икнул он, попытался встать, но запутался в пододеяльнике.
Жена махнула рукой и скрылась на кухне. Оттуда донёсся звон посуды. Когда она начинала так греметь — это значило, что гнев не шутка, и ссора затянется надолго.
Игорь решил не лезть под горячую руку и смыться из дома, пока не схлопотал ещё. Бочком проскользнул мимо кухни в ванную. Плеснул в лицо холодной водой, освободил стакан от зубных щёток, налил и жадно выпил. Мокрой ладонью пригладил поредевшие волосы. Посудный грохот не умолкал.
Тихонько вернулся в комнату, оделся и вышел в прихожую. Надевая ботинки, пошатнулся и едва не грохнулся. На шум из кухни выглянула Евдокия.
— Куда собрался, алкаш?
— Евдокия, я сейчас… быстро… — Игорь сорвал с крючка куртку и спиной попятился к двери.
— А ну стой! — скомандовала жена, двинулась на него, но он уже выскользнул на лестничную площадку и захлопнул дверь перед её носом.
— Только попробуй вернуться, я тебе… — донеслось из-за двери.
Игорь не стал слушать угроз и поспешил вниз.
На улице светило солнце, с карнизов звонко капало, кое-где из-под растаявшего снега проглядывал потрёпанный асфальт. Навстречу то и дело попадались мужчины с веточками мимозы или букетами тюльпанов.
— Браток, который час? — спросил Игорь у прохожего с мимозой.
— Похмеляться пора, — бросил тот через плечо.
— И не говори… — пробурчал Игорь и побрёл дальше.
Вообще-то он хотел спросить, где тот купил цветы, но почему-то вырвалось про время.
— Парень, где цветочки брал? — остановил он молодого.
— Вон там, — махнул тот рукой за спину.
Игорь зашагал в указанном направлении. Вскоре увидел женщину у светофора. У её ног стояла коробка, из которой выглядывали пушистые веточки мимозы.
Он ускорил шаг. Очень хотелось купить цветы, чтобы задобрить Евдокию, а если повезёт — выпросить заветные сто грамм. Но когда подошёл, в коробке оставалась лишь одна хилая веточка.
— Берите, мужчина, отдам дёшево, — сказала продавщица, глядя на него понимающим взглядом.
— Мне бы букет. Для жены. А больше нет?
— Нету, — передразнила она. — Хотите — ждите. Сейчас позвоню, подвезут.
Игорь подумал и решил, что такой жалкой веткой Евдокию не удивишь. Мужчин с цветами вокруг было много — значит, где-то ещё продают. Он пошёл дальше. По дороге полез в карманы — есть ли деньги, он не помнил. Да и жена могла забрать, чтоб не пил.
Нашёл смятую пятисотку. Сколько стоят цветы — понятия не имел. Впереди у машины толпился народ. Услышав цену за букет тюльпанов, расстроился.
— Тебе одын? — спросил продавец с кавказским акцентом.
— У меня вот, — показал Игорь пятисотку.
— На эти дэньги могу дать толко один цветок. Хочешь?
Один тюльпан, как и жидкая мимоза, вину не загладит. Игорь отошёл.
Думал, у кого занять. «Серёга-то мне должен тысячу! Пусть отдаёт».
— Кто там? — спросила из-за двери Людмила, жена Серёги.
Женщина была злющая, держала мужа в ежовых рукавицах. Когда тот вырывался — гулял до упаду. За глаза Серёга звал её Гадюкой.
Игорь назвался, наклонившись к замочной скважине.
— Чего надо? — спросила Людмила.
— Серёгу позови. Он мне тысячу должен. Срочно нужны деньги.
Из-за двери повисло молчание. Видно, обдумывала услышанное.
— Щас я тебе дам, что не унесёшь! — рявкнула наконец.
Игорь отпрянул. Щёлкнул замок, в щель высунулась рука с кукишем.
— Вот тебе! — крикнула Людмила.
Игорь не растерялся — дёрнул дверь на себя. Людка вылетела на площадку. Кукиш пролетел мимо. За её спиной мелькнул Серёга в застиранной майке и семейных трусах.
— Серёг, будь другом… — успел крикнуть Игорь, прежде чем дверь захлопнулась.
«Где взять денег? Надо было дома в карманах жениного пальто порыться, — запоздало сообразил он. — Мелочь там всегда валяется. Вот бы лето — нарвал бы на клумбе. Кто придумал женский праздник в марте, когда ещё снег?»
Но без цветов возвращаться нельзя. Игорь плелся, избегая смотреть на счастливых мужчин с букетами. Задумавшись, поскользнулся, едва не упал. Ноги дрожали. Присел на скамейку передохнуть.
Пить хотелось ужасно, и от голода живот сводило. Со вчерашнего —Он вдруг понял, что счастье не в цветах и даже не в выпивке, а в этом бесхитростном тепле их прожитых вместе лет, которое они оба так поздно научились замечать.