Как он мог?! Мама умерла всего каких-то полгода назад, а он уже впустил в дом эту…
Лёля неслась из школы, размахивая мешком со сменкой. Рюкзак бил по спине, но ей было не до этого. Сегодня они с папой идут в Большой театр!
Влетев в прихожую, она сразу поняла — папы нет. Его пальто не висело на вешалке. Настроение рухнуло. Но до спектакля ещё два часа. «Успеет», — убеждала себя Лёля, сжимая кулаки.
Раздевшись, она уставилась в часы. Обычно время тянулось, а сегодня стрелки будто ускорились, а папа всё не шёл. Вот-вот опоздают. А если он забыл? Задержался на работе? Лёля ёрзала на диване, комок подступал к горлу, когда в замке щёлкнул ключ.
— Ну наконец-то! — выдохнула она, вбегая в прихожую. — Я ждала-ждала, сейчас не успеем!
Отец медленно снял пальто, поправил идеально лежащие волосы. Он был в строгом тёмном костюме, от него пахло дорогим одеколоном — тем самым, привычным. Лёля гордилась им. Одноклассники жаловались на отцов — кто пил, кто орал. А её папа всегда был спокоен, справедлив.
Она пошла в него — такая же угловатая, с прямым носом и серыми глазами. Хотя куда лучше бы в маму — курносую, улыбчивую. Но папа называл её принцессой. Разве так говорят некрасивым?
— Мы что, не идём? — дрогнул голос Лёли, когда папа снял туфли.
— Идём. Просто чаю выпью, ладно? Успеем.
На кухне он тяжело опустился на стул, будто неся невидимый груз.
— Переоденься, — сказал он.
Лёля метнулась в комнату. Скинула форму, надела голубое платье, покрутилась перед зеркалом.
— Готова? — в дверях стоял отец.
— Да!
В машине пахло кожей и чем-то родным. Лёля уткнулась в окно — весь Москва будто светился её радостью.
Театр захватывал дух. Хрустальные люстры, алые ковры, зеркала — она шла не на спектакль, а на приём к самой царице! В холле пары шептались, шаги глушил ковёр. Шёпот зрителей напоминал шорох листьев — таинственный, волнующий. Лёля дрожала от предвкушения.
Они разглядывали портреты великих артистов. Она видела их раньше, но всё равно ахала. Первый звонок — Лёля потянула отца в зал.
— Куда спешишь? — удерживал он.
Но ей не терпелось сесть в бархатное кресло, ждать, как погаснет люстра. Она запрокидывала голову, пока не заныла шея.
— Здесь так пахнет! — вздохнула Лёля.
— Пылью и гримом, — поморщился отец.
— А мне нравится.
Третий звонок. Люстра гаснет, зал затихает. Золотой занавес раздвигается — начинается волшебство…
В антракте папа исчез. Лёля обыскала буфет, зал — его нигде не было. Потом она увидела: он стоял у балкона с ярко накрашенной женщиной в вечернем платье. Их головы почти соприкасались.
Сердце сжалось.
— Папа! — крикнула она.
Он резко отпрянул.
— Я тебя искала! Скоро второй акт! — голос звенел фальшью.
— Кто это? — спросила Лёля по дороге в зал.
— Коллега. Случайно встретились.
«Врёт», — пронзило её. Но спектакль поглотил мысли.
Дома они спорили об игре актёров. Отец ворчал, Лёля восторгалась.
— Как спектакль? — спросила мама.
— Супер! Почему ты не пошла?
Мама переглянулась с папой. Лицо её было бледным. Лёля заболтала, забыв подозрения.
Позже она вспомнила тот день. Они в последний раз ходили куда-то вместе. Потом мама слегла — врачи подтвердили худшее. Через полтора года её не стало.
Лёле было шестнадцать. Она знала, что это неизбежно, но всё равно не верила. Как папа может оставаться таким спокойным? Неужели ему не больно?
Они жили вдвоём. Пока однажды он не привёл домой ту самую «коллегу» — Валерию.
— Моя дочь Лёля. А это Валерия… — папа запнулся.
— Очень приятно, — улыбнулась та.
— А мне нет, — бросила Лёля и захлопнула дверь.
Слёзы душили. Как он мог?! Мама только ушла…
За стеной гремел грудной смех Валерии. Потом тишина — целуются. Лёля сжала подушку.
— Что за концерт? — рявкнул отец, когда гостья ушла.
— Она твоя любовница?
— Мы женимся. Ты взрослая, пойми — мужчине тяжело без жены.
— А мне без мамы легко?! — голос сорвался.
Через две недели Валерия переехала. Лёля не выходила к ней, терпела до последнего.
Однажды та вошла без стука.
— Я тебя не звала.
— Нравится тебе или нет, я здесь живу. Давай дружить.
Лёля молчала.
— Ну что ж. Война так война, — бросила Валерия.
Позже Лёля обнаружила: мамины вещи исчезли.
— Ты позволил ей выбросить их?! — ворвалась она к отцу.
— Они тебе не нужны. Нас теперь трое, места мало.
— Я ненавижу её! И тебя! Ты предатель! Ты с ней ещё при маме крутился!
Она захлопнула дверь, слыша, как отец кричит вдогонку. Планировала уехать после школы — так и сделала.
Отец звонил редко. Лёля не поднимала трубку. Деньги на карту принимала — не для Валерии же копить!
На пятом курсе он позвонил пьяным голосом:
— Приезжай…
Дома воняло лекарствами. Отец сидел в инвалидном кресле.
— Сбежала, — бормотал он.
Тётя Маша, соседка, пояснила: Валерия ушла после его инсульта.
Лёля вернулась. После института вышла замуж. Простила ли отца? Заноза в сердце напоминала — нет.