В тот день Евдокия, как всегда, готовила обед — рубила мясо для жаркого. На кухне стоял аромат жареного лука, сковородка шипела, а в комнате резко зазвонил телефон. Муж — Геннадий — поднял трубку. Голос его был ровным:
— Алло?
Затем — тишина. Долгая. Будто кто-то говорил без перерыва, а он лишь слушал. Дуся вытерла ладони о передник и вышла в коридор. Пусто. Шнур телефона тянулся к детской. Сердце ёкнуло. Неведомая сила заставила её идти тихо, словно крадучись.
Из приоткрытой двери доносился его шёпот. Таким голосом он с ней никогда не говорил.
— Лидка, успокойся… Я всё понимаю, честное слово. Но и ты меня пойми. У меня семья, я не могу сейчас приехать… Я тебя люблю. Сильно. Но не сейчас — Дуся может войти. Я ей всё расскажу, но не сегодня… Договорим завтра. Только не звони сюда в это время, ну пожалуйста. И да… Я люблю тебя.
Её будто пронзило током. Рука, готовая распахнуть дверь, застыла в воздухе. Сердце стучало так, что перехватывало дыхание. «Я люблю тебя». Он сказал это другой. Не ей.
Дуся не стала кричать. В голове прозвучал голос бабушки: «Горячность — плохой советчик». Она втянула воздух и вернулась на кухню. Взяла нож, но пальцы дрожали. Мясо резалось неровно. У ног крутилась кошка Мурка — Дуся бросила ей кусочек, машинально.
«Я тебя люблю…»
Эти слова вертелись в голове, как заевшая пластинка. Она цеплялась за другую фразу: «У меня семья…» Значит, они ещё что-то значат?
Но тогда… кто она? Просто хозяйка? Привычка? Боль сжимала грудь. Ведь у них всё было хорошо. Он был ласков, заботлив. Ни тени подозрений. Ни разу не подал повода.
Через полчаса Геннадий зашёл на кухню, вдохнул аромат готовящейся еды и улыбнулся:
— Запах — пальчики оближешь! Скоро поедим?
— Минут двадцать. Мясо мелко нарубила — быстрее прожарится… Кто звонил?
— Что? — будто не расслышал. — А, с базы. Просят завтра выйти — приёмка пиломатериалов.
— Опять в выходные. Мне это не нравится.
— Лето, все в отпусках…
— Ага.
— Ты вроде не в духе, Дусень.
— Просто устала. Думала, завтра вместе на дачу махнём.
— Ты же на смену. Поедем вечером.
— Гена…
— Ну?
— Ты меня любишь?
— Ну что за вопросы. Конечно, Дусень. Люблю. И наших пацанов люблю. Ты же знаешь — семья для меня главное.
Он потянулся, обнял её, поцеловал в шею. Но впервые за годы этот поцелуй стал ей противен.
Позже она лежала на диване, глядя на играющих сыновей. Мурка запрыгнула на живот, выпустила когти — благодарила за угощение. Дуся сжала её лапки, уткнулась лицом в шерсть.
Эта женщина… ей не место в их жизни.
Дуся не могла делить мужа. Не могла спать с ним, зная, что он касался другой. Но и потерять его — немыслимо. Решение пришло само: разобраться с любовницей. Самостоятельно. Без его ведома.
На следующий день, когда муж отвёл детей в сад и собрался «на работу», Дуся сказала на фабрике, что плохо себя чувствует, и осталась дома. Для отвода глаз взяла у соседки старый халат и платок — «ремонт на участке». Затем — к детсаду. Вскоре вышел Геннадий. Дуся последовала за ним, прячась за углами.
Он зашёл на рынок, купил селёдку и яблоки, потом свернул к частному сектору. Дуся поняла: там она живёт. Муж скрылся за калиткой одного из домов.
Она села на лавочку. Ждала. И вот он вышел… не один. Высокая блондинка рядом. Направились к роще — туда, где когда-то гуляли они с Дусей. Дуся пошла домой. В голове — пекло. В душе — пустота.
Через пару дней она разглядела Лидию ближе — красивая, стерва. Лет тридцати. Потом — удача: подслушала разговор Лидки с подругой. Та, не подозревая ничего, выложила всё, болтая по дороге.
— Лидка? Одна с ребёнком, муж сбежал. Сейчас крутится с женатым. Говорит, тот бросит ради неё семью…
Внутри у Дуси всё закипело. Но она улыбалась.
И вот, в один из укороченных рабочих дней, Евдокия — в халате и платке — отправилась в гости.
Лидия была во дворе. Дуся притворилась, что кружится голова, вошла в доверие. Вода, стакан… и вдруг — «Я вижу вашу судьбу».
Лида — сначала в шоке, потом в сомнении. Но Дуся начала рассказывать про её жизнь — муж, развод, больной сын, шрамы… Всё. Лида поверила. Глаза расширились.
— А с этим мужчиной… у вас ничего не выйдет. Он крепко связан с женой. Не уйдёт.
— Уйдёт! Я его добьюсь! Рожу от него!
— Не будет он твоим!
— Будет!!!
И тут — удар селёдкой по лицу. Драка. Дуся била её, крича:
— Это МОЙ муж! МОЙ! Поняла?! Исчезни! Исчезни!
Слёзы, грязь, порванный халат… Но Дуся вышла победительницей.
Через неделю Гену перестали вызывать в выходные. От него больше не пахло рыбой. Дуся чувствовала победу. Лида исчезла. Навсегда.
Прошли годы. Они переехали. Жили тихо. Он — отстранённый, слегка грустный. Она — спокойная. Дети выросли. Жизнь шла своим чередом.
А однажды, когда до конца оставались считанные дни, в палату вошла женщина. Дуся подслушала — это была она. Лидия. Они плакали. Он называл её по имени. Прощался.
Дуся посмотрела в глаза старой сопернице. Та — молча вышла. Они не узнали друг друга. Или сделали вид.
И только вечером, сидя у кровати умирающего мужа, Дуся подумала:
А вдруг это и вправду была любовь? Настоящая. Тихая. Глубокая.
Но…
Жизнь — не сказка.
И если кому-то суждено страдать — пусть лучше страдаешь ты, а не твои дети. Ведь семья — прежде всего.