Отец нас не бросал. Всё было не так, как твердила мать…
Двадцать долгих лет я тащила в душе эту занозу. А мама только и знала, что повторяла: отец сбежал, пропал, забыл про нас. Последний раз я видела его в семь лет. Остались лишь потрёпанные фото да обрывочные воспоминания, от которых становилось горько и пусто. Я старалась забыть его лицо. Всё, что знала о нём, — говорила мама.
Она уверяла, что отец пил, гулял с бабами, и в конце концов она выставила его за дверь после очередной пьяной драки. Мол, даже не попытался вернуться, ни звонка, ни весточки. Рассказывала, как он пришёл ко мне на линейку в первый класс — пьяный в стельку, устроил дебош и исчез навсегда. Прошло двадцать лет. Я росла, злясь на него, уверенная: он просто выбрал жизнь поудобнее, без лишних хлопот.
Когда мы с женихом начали готовиться к свадьбе, он вдруг спросил:
— А отца позовёшь?
Я замешкалась:
— Не знаю… Может, и хотела бы, но где он сейчас? Да и нужно ли?
— Ты же вроде общаешься с его сестрой? У неё спроси. Потом пожалеешь, если не попробуешь.
Он оказался прав. Я поехала к тёте Гале — единственной, кто ещё оставался из его родни. Виделись редко, но всегда душевно. Мама её терпеть не могла, ворчала: «Всё оправдывает своего брата, как попугай».
Тётя открыла дверь в засаленном халате и удивлённо подняла бровь.
— Ого, Насть, ты чего? Всё нормально?
— Мне нужно поговорить. Про папу…
Она долго молчала, потом прошептала:
— Думала, сама догадаешься. Но, видно, время пришло. Твой отец не был таким, как расписывала твоя мать. Да, ошибался. Но не чудовище. Он тебя обожал. Просто… Валентина была ревнивой, как фурия. Помог соседке сумки донести — и тут же оказался на улице. Она орала, запрещала подходить к дому, а потом и вовсе заявила, что ты — не его, хотя сама знала, что врёт. Он стоял под окнами, мок под дождём, присылал подарки — всё летело в мусорку. Твоя мать его сломала. А тебя лишила отца.
Я сидела, стискивая пальцы. В голове будто взорвалась бомба. Выходит, двадцать лет я жила в бреду. Моя злость держалась на вранье. Это мать отрезала меня от отца, не оставив ему ни единого шанса.
Когда я сказала ей, что хочу позвать отца на свадьбу, она вспыхнула, как бенгальский огонь:
— Если он придёт — можешь забыть про меня! Выбирай: либо он, либо я!
Я не ответила. Впервые в жизни выбрала себя. Без слов.
В день свадьбы всё шло, как в плохой комедии: беготня, нервная невеста, дождь хлестал по окнам. Зонт куда-то запропастился, водитель клаксонил, гости уже толпились у дверей ЗАГСа. Я выскочила из подъезда, спотыкаясь о подол платья, как вдруг над головой раскрылся чёрный зонт.
Передо мной стоял мужчина в поношенном плаще. Лицо казалось знакомым, хоть и изрядно постаревшим. Седые виски, тёплые глаза.
— Привет, зайка, — тихо сказал он.
У меня перехватило дыхание. Будто с души свалилась гиря, которую я таскала все эти годы.
— Привет, пап…
— Прости, что без приглашения. Галя сказала про свадьбу.
— Спасибо, что пришёл, — прошептала я.
— А мать…
— Я взрослая. Сама решаю, кто будет рядом в такой день. Поехали — нас ждут.
Он молча кивнул и открыл дверь машины. В тот миг я поняла — это и правда был самый счастливый день. День, когда прошлое наконец отпустило… и я почувствовала, что у меня есть семья.