**Дневник.**
Мои дети словно забыли, что я жива. Я дала им понять: либо будут помогать, либо продам всё и уйду в приют.
Устал. До дрожи в пальцах, до тяжести под рёбрами, до бесконечных ночей в тишине. Взрослые сын и дочь ведут себя так, будто я уже давно в могиле. Отдала им всё — годы, силы, здоровье, душу. А им даже неинтересно, дышу ли я ещё. Поставил ультиматум: либо участвуют в моей жизни, либо оформляю продажу имущества и переезжаю в платный пансионат. Там будет покой, уход и никаких разочарований.
Всю жизнь мы с женой клали на алтарь детей. Ради Саши и Лизы готовы были на любые жертвы. Жили впроголодь, лишь бы у них были лучшие учителя, престижные вузы, дорогие телефоны, отпуск за границей. Казалось, мы — образцовая семья. Может, переборщили. Но разве можно иначе, если любишь их больше жизни?
После свадьбы Лизы и рождения внука жена внезапно умерла. Просто не открыла глаза утром. Этот удар до сих пор отдаётся в висках. Но я держался — дочери нужна была помощь. Отдал ей родительскую трёшку в Москве. Когда Саша женился, передал ему квартиру в Питере, доставшуюся от тещи. Крыша над головой у них была, но с документами не торопился. Хотел посмотреть, как проявят себя.
Работал до 75 лет — дольше, чем иные молодые. Хотя мог давно уйти на покой. Но всё откладывал: то ремонт у дочери, то ипотека сына, то внуки. А потом сдал. Ноги не держат, пальцы дрожат. Помощи? Ни грамма.
Первый внук пошёл в школу, у Саши родился второй. Старшего нянчил с пелёнок, а младшего даже в глаза не видел. Не звали. Не спрашивали, нужна ли мне картошка из магазина или лекарства. А я звонил, умолял: зайдите, помогите. В ответ — “некогда”, “позже”, “дела”.
Виделись раз в год — под Новый год. Остальное время тянул лямку однажды. Пока однажды не рухнул в кухне, не сумев подняться. Пролежал на кафеле, пока дворничиха не заглянула. В больнице провел неделю. Ни Саша, ни Лиза не приехали. “Работа”, — отмахнулись. Когда попросил забрать, сын скинул номер такси. Всё стало ясно.
После выписки сразу поехал в соцзащиту. Узнал, где есть приличные пансионаты, сколько стоит проживание, как оформить заявку. Не собираюсь гнить в пустой трёшке, где я — призрак.
Когда дети наконец заявились, сказал прямо: если не начнёте участвовать — продам квартиры, гараж, участок и уеду. Хватит на несколько лет достойной старости. А вы крутитесь, как хотите.
— Это шантаж?! — закричала Лиза. — У нас кредиты, дети, а ты эгоист!
Да, эгоист. Потому что никто, кроме меня, обо мне не думает. Я не просил многого — кусок хлеба, стакан воды, минуту внимания. Отдал вам всё, а теперь даже суп разогреть некому. Хватит разговоров про занятость. Я тоже был занят, но для вас время находил.
Дочь хлопнула дверью. Сын ушёл, не сказав ни слова. Ни звонка, ни смс за две недели. Но знаете что? Не жалею. В этой пустоте — вся правда. Я им не нужен. Нужно только то, что останется после меня. А раз так — значит, ничего и никого.
Не знаю, что будет. Может, и правда уеду. Найду место, где в старости меня хоть по имени называть будут, а не “стариком”. Только теперь понял: быть отцом — не гарантия, что дети станут твоей опорой. Особенно если ты — обуза.
**Урок.** Любовь нельзя копить, как заначку. Её либо берегут, либо растрачивают впустую.