**8 марта 2024**
Сегодня вернулась домой с пустой грудью. Всё внутри кричало — Сережа опять не приходил ночевать. Разбросанные носки, немытая кружка, криво заправленная кровать — знаки его равнодушия. Я привычно принялась убирать, но у постели замерла. На подушке — чужой волос, рыжий, длинный. На кухне — два стакана, следы помады на бокале. Смотрела на всё, будто сквозь ледяную дымку. Но в этот раз слёз не было. Только холодное понимание: хватит.
Когда-то у меня были наивные мечты. Росла в глухой деревеньке под Рязанью, грезила Москвой, ждала принца. После школы — подработка в кафе, копейки, помощь тёте Кате, которая после третьего мужа снова осталась одна. Денег вечно не хватало. Мать присылала что могла, но в семье отчима я была лишней. Всё, что имела, — выстрадала сама. И верила: любовь выдернет меня из этой грязи.
И она пришла. В кафе, где я мыла полы, часто заходил Сергей — солидный, в дорогих часах, пахнущий деньгами. Влюбилась сразу, не зная, что у него не только «Лексус», но и очередь из таких же дур. Он выбрал меня. Даже бросил свою «невесту» — оказалось, просто крёстную дочь дяди Володи.
Свадьба была, как у олигархов — «Савой», хрусталь, фотограф из «Vogue». Свекровь Нина Ивановна сжала губы, но согласилась: сын — её сокровище, его слово — закон. Мне велели перекраситься в блондинку, надеть платье «как у Пугачёвой». Я покорно кивала. Год жила как во сне: квартира на Тверской, ужины при свечах, поездки в Сочи.
Потом — тишина. Детей не было. Свекровь сама записала меня к врачу.
— Проверим, что с тобой не так.
Приговор прозвучал как выстрел: «Бесплодие. Никогда».
Дорогой домой я ревела в такси. Но оказалось — плакать не надо. Нина Ивановна уже всё обсудила с Сергеем.
— Ничего, справимся, — сказал он без эмоций.
А потом началось: клиники, бабки-шептухи, посты у монастырей. А Сергей всё реже приходил домой. Потом переехал в кабинет. Потом и вовсе пропадал «у мамы».
Жизнь шла мимо. У подруги Тани родился сын Алёшка. Я стала крёстной. Он был моим солнышком. А потом Таню с мужем размазало фурой на Киевском шоссе. Алёшку забрал её брат Димка — тот самый, что в школе носил мне ромашки и писал смски «спокойной ночи».
— Мы старые, — сказали Танины родители. — Пусть Димка воспитывает. У него же невеста.
Я не выдержала: «Отдайте его мне!»
Димка только хмыкнул:
— Мой кровь. Клялся сестре — не брошу.
И вдруг, глядя в пол:
— Выходи за меня. Вместе поднимем его. Я тебя… ну ты знаешь.
— Ты охуел?! — вырвалось у меня. Потом стыдно стало. Но поздно.
А сегодня — рыжий волос. Помада. Правда, как нож в живот. Где он был все эти ночи? У «мамы»? В «командировках»?
Собрала чемодан за десять минут. Оставила записку: «Так лучше».
У Сергея будут дети. У Нины Ивановны — внуки. У Димки — семья. У Алёшки — мать. А у меня?
Любовь? Может, она стучится в дверь прямо сейчас.
Димка открыл, потрёпанный, в мятых кальсонах:
— Чего опять?..
Я закрыла глаза:
— Я… навсегда пришла.