Прошлое не отпустит, пока не искупишь вину…
В кафе не протолкнуться. Максим заранее забронировал столик для празднования своего дня рождения — иначе бы не попали. Пришли ещё засветло, а теперь за окнами стояла глубокая ночь. Кондиционеры гудели, музыка гремела. По стенам мерцали голубоватые гирлянды, создавая праздничное настроение. Только ёлки не хватало.
— Макс, пойдём потанцуем, — жена Максима, Надя, положила голову ему на плечо. Перед баром уже кружились две пары.
— Зови Дмитрия, а я посижу, — подмигнул Максим другу.
— Хочу с тобой. Хотя бы разок, — не сдавалась Надя.
— Ребят, не стесняйтесь, идите. А я пойду. Мать уже закидала сообщениями. Не буду испытывать её терпение. Макс, с днюхой ещё раз, — Дмитрий встал, пожал руку другу и направился к выходу.
— Мы же ещё посидим, да? Здесь так прохладно, — услышал Дмитрий за спиной голос Нади.
Улица встретила его удушливой июльской духотой, несмотря на поздний час. Выпил вроде немного, а в голове туман, ноги словно ватные. Наверное, жару наглотался. В кармане завибрировал телефон. Дмитрий с трудом достал его.
— Дима, ты где? Скоро? Я волнуюсь, — тревожный голос матери.
— Мам, уже иду, не переживай.
— Как не переживать? Уже почти полночь, — в голосе прозвучал упрёк.
— Мам, скоро… — Он положил трубку.
Дмитрий ускорил шаг, стараясь дышать глубже, чтобы быстрее протрезветь.
Внутри клокотало раздражение. Ему уже двадцать пять, взрослый мужик, а мать звонит, стоит задержаться, будто он ещё сопляк. Как с такой опекой встречаться с девушками? «Извини, родная, мама велела домой»? В душе он злился на неё, но где-то понимал — её тревога не без причин.
Тринадцать лет назад погибла его сестра Алиса. А на следующий день после похорон не выдержало сердце отца. Инфаркт. И Дмитрий винил себя в их смерти. Никакие уговоры не помогали избавиться от этого гнетущего чувства.
— Тебе было одиннадцать. Что ты мог против троих взрослых? Да и поздно было что-то делать. Ты не струсил, а побежал за помощью, — уговаривал его Максим.
Логика железная, но вина не уходила. Из-за этого он избегал отношений. Казалось, все знают о его «трусости». Даже Надя. Они познакомились первыми, пару раз сходили в кино, даже целовались — причём она сама взяла его за руку в тёмном зале. Но потом Дмитрий представил её Максиму.
— Надежда и Максим — судьба, — пошутил тот.
Через месяц Надя призналась, что влюбилась в Максима. Что поделаешь? Сердцу не прикажешь. Полгода назад они поженились, и Дмитрий был свидетелем. Ревности почти не было. Разве что чуть-чуть — уж слишком красивой была Надя в белом платье.
— Когда ты приведёшь невесту? — спрашивала мать.
— Встречу такую, как ты, сразу женюсь, — отшучивался Дмитрий.
И это была правда. Мать даже в пятьдесят два оставалась статной, несмотря на седину и пережитые потери. Алиса была её копией — такая же стройная, с серыми глазами и длинными светлыми волосами. Он любил смотреть, как она их расчёсывала. Дома она собирала их в хвост, а перед выходом — распускала. Волосы струились по спине, как водопад.
Семья была дружной. Отец обожал мать, гордился дочерью, радовался сыну. Алиса заканчивала школу, успела сдать первый экзамен. Мечтала стать учительницей, но жизнь оборвалась в тёплый летний вечер. Ей навсегда осталось семнадцать.
Пустые ночные улицы возвращали его в тот день. Вина грызла изнутри, не отпуская.
Тихая, домашняя, Алиса дразнила его, называла «мелким». Он хвастался перед друзьями, что у него такая красивая сестра. Старшеклассники заискивали перед ним, пытаясь узнать, кому она симпатизирует. Она всё делала аккуратно — гладила, пылесосила, чистила картошку.
Если бы он не убежал тогда…
После смерти отца в голову пришла мысль: если он умрёт, наказание свершится, и всё вернётся на круги своя. В одиннадцать это казалось решением.
Мать, сквозь свою боль, почувствовала его состояние. Однажды ночью пришла в его комнату — ту, что он раньше делил с сестрой, — села на кровать и попросила: «Не оставляй меня».
Ей казалось, он не заметил, что она до сих пор не оправилась от потерь. Но он сжалился и отложил «планы».
***
Деревья куполом нависали над тротуаром. Фонари едва пробивали листву. Улица напоминала чередование света и тьмы. В шуме шин ему слышался дождь.
День рождения через три месяца он отметит дома. Мать наготовит блюд… Друзья Дмитрия и подруги Алисы любили бывать у них.
***
В тот день тоже было лето. Алиса задержалась у подруги — готовились к экзамену.
— Где она? Телефон забыла… Дима, ты знаешь, где живёт Марина? Сбегай за ней, — сказала мать. — Нет, пойдём вместе.
— Куда тебе ночью? Дочь взрослая, не позорься. Пусть Дима сбегает, — отмахнулся отец.
Дмитрий обрадовался. Ему никогда не разрешали гулять допоздна. Впервые отпустили одного. Он почувствовал себя взрослым.
Он быстро добежал до нужного дома, набрал код. Мать Марины сказала, что Алиса ушла давно.
Он побежал обратно, не понимая, как они разминулись. Вдруг услышал приглушённый крик, шорох в кустах, удары. Сердце ёкнуло. Он подкрался ближе.
Трое парней копошились у земли. Алису он не видел, но понял — это она. Один из них обернулся и пошёл на него.
— Пошёл вон, пацан. Тебе рано…
Дмитрий отпрянул, запнулся о корни и упал бы, но кусты подхватили его. Ветки рвали кожу, царапали. Он вырвался и побежал. Потом оправдывал себя — не видел её, не был уверен.
Дома он задохнулся: «Там… скорее…»
Отец выбежал за ним. Они вернулись к кустам, когда вдали завыла сирена. ПСофья крепко сжала его руку, и Дмитрий понял — теперь у него есть ради кого жить.