**Дом для Светланы**
С детства я восхищался старшим братом и во всем ему подражал. Если Денис ел суп с луком, я тоже давился, но ел. Если он выбегал на улицу без шапки, я тут же срывал свою. Мама ругала его: «Оденься, а то Артём простудится!»
Разница в шесть лет казалась мне пропастью. Почему они не родили меня хотя бы на три года раньше? Денис уходил гулять с друзьями, а меня не брал.
— Я тебе не нянька. Ребята засмеют, — бросал он снисходительно.
Я ревел.
— Прекрати, а то больше не буду рисовать с тобой.
И я тут же замолкал, будто меня выключили.
Денис рисовал прекрасно. Я завороженно следил, как его карандаш скользит по бумаге, пробовал сам — получались каракули. Тогда он садился рядом и терпеливо объяснял, как держать карандаш, с каким нажимом вести линию. Эти минуты были для меня самыми счастливыми.
Конечно, мы ссорились. Иногда Денис давал мне подзатыльник, обзывал креветкой и коротышем. В отместку я прятал его карандаши, дорисовывал усы к портретам в альбоме.
Однажды он всё же взял меня с собой в парк, где пацаны из соседних домов прятались за кустами и курили.
— Родителям скажешь — ноги оторву, — пригрозил он, сплюнув сквозь зубы.
Я верил. Даже когда брат лупил меня, я не жаловался.
В школе меня не трогали — знали, чей я брат. Денис не был хулиганом, но его побаивались. Он занимался самбо, дрался до крови. Я тоже записался в секцию, но у меня ничего не получалось. Я не любил драться, и вскоре бросил. Смирился: я никогда не стану таким, как он.
Зато в учёбе я был на голову выше. Денис поступил в политех на строительный. В его тетрадях всё чаще появлялся один и тот же женский силуэт. Я не видел в нём ничего особенного.
Теперь у брата была своя жизнь, где мне не было места. Он приходил поздно, задумчивый, почти не разговаривал.
Однажды я нашёл в его тетради стихи. Понял — посвящено той девушке с рисунков.
— Мог бы найти и покрасивее, — пробормотал я. — Вот Соня Ковалёва — самая красивая в школе. Ей бы стихи писал.
Я не успел понять, что произошло. Очнулся на полу, щека горела, будто к ней приложили раскалённый гвоздь.
— Опять подрался? — мама пристально посмотрела на меня за ужином.
Денис хмыкнул и продолжил есть картошку с мясом.
— Поскользнулся, — пробормотал я. Говорить было больно.
Мама достала из морозилки кусок мяса, завернула в полотенце и протянула мне.
На пятом курсе Денис объявил, что женится и в выходные представит нам невесту.
— Жених! — фыркнул я.
— Ты что, против? — брат посмотрел на меня так, что я поёжился.
— Нет, просто радуюсь. Комната теперь моя. Надеюсь, ты не передумаешь.
Денис рассмеялся, хлопнул меня по плечу.
— Не передумаю. Повезло тебе, братан.
Света оказалась милой: светлые глаза, вздёрнутый нос, русые волны волос. Она крепко держала Дениса за руку, смело отвечала на вопросы родителей. Было видно, как она любит его.
Я ревновал. Денис был для меня идеалом. А эта Света…
За столом я украдкой разглядывал её. И чем больше смотрел, тем больше она мне нравилась.
— Не пялься на невесту брата, — шепнула мама, когда Денис ушёл провожать Свету.
— Да мне не надо. Найду себе получше, — буркнул я.
После свадьбы Денис переехал к Свете и её маме. Теперь он забегал редко, стал взрослым. После института устроился в крупную строительную фирму. Через год у них родился сын. В тесной квартире стало негде развернуться, и Денис начал строить дом. Сам проектировал, сам клал кирпичи. Отец помогал деньгами.
Я к тому времени поступил на юрфак. Съязвил, что стройка — удел неудачников, а умные работают головой.
Как-то мама попросила отнести Свете одежду для племянника. Она стала ещё красивее, округлилась. Я покраснел, протягивая пакет.
— Заходи, — Света, смеясь, втянула меня в квартиру. — Денис в командировке, а у меня в ванной верёвка порвалась. Поможешь?
Я починил. Потом она дала мне Кирилла, стала накрывать на стол. Мальчик уставился на меня, потом прижался. Сердце ёкнуло. Так приятно было держать его, видеть, как Света хлопочет для нас.
Я смотрел на неё другими глазами — глазами брата. И пропал. С тех пор она мне снилась. Мы гуляли втроём у реки, кормили голубей…
Я встречался с девушками, даже с Соней Ковалёвой. Но они казались пустыми и эгоистичными.
Через три дня Света позвонила маме.
— Может, поезд задержался, телефон разрядился… — бормотала мама, бледнея. — Сейчас приедем.
В полиции сказали ждать три дня. Мол, загулял.
Утром позвонили: за городом нашли тело. Мама зарыдала. Отец остался с ней, а я поехал в морг.
Сомнений не было — это был Денис. Впервые я понял, как сильно любил его. Судмедэксперт сказал: удар ножом, потом сбросили с поезда.
На похоронах Света стояла, как каменная. Заплакала только, когда гроб опускали в могилу.
Дом Денис почти достроил. Отец и я доделали остальное. Через полгода мы все переехали. Света отказалась жить там одна. Её мама не хотела покидать свою квартиру. Но в доме хватило места всем.
Света почти не улыбалась. Я потерял покой. Как спать, зная, что она — за стеной?
— Ты боишься меня? — спросил я как-то.
— Наоборот. Ты так похож на него… голос, взгляд…
— Тогда прикоснись.
Она отпрянула. В её глазах мелькнул ужас.
Три года я мучился. Иногда я нарочно говорил по телефону с девушками сладким голосом, наблюдая, как Света уходит. Она ревновала. Значит, я ей не безразличен.
Но однажды не выдержал.
— Дениса нет. А я люблю тебя. Быть рядом и не касаться — пытка. Ты ведь тоже чувствуешь что-то.
— Антон, это… ошибка.Она медленно подняла руку, коснулась моей щеки, и в её глазах, наконец, отразилось то, чего я ждал все эти годы — не страх, а тихое согласие.