Мой муж Владимир в последнее время возомнил себя пупом земли и вознамерился диктовать мне условия. Да какие! От одного его требования у меня в жилах леденеет кровь. Он заявил, что подаст на развод, если я не прекращу видеться с дочерью Ариной от первого брака. Да вы что? Это же моя кровь, моя плоть, мое самое дорогое существо на свете! И он воображает, что может своими угрозами вырвать ее из моего сердца? До сих пор не верится, что человек, с которым я столько лет делила кров, мог докатиться до такого.
Все началось пару месяцев назад. Владимир всегда был крутого нрава, но раньше я считала это достоинством – волевой, твердый, привыкший, чтобы все было по-его. Когда мы обручились, мне казалось, что нашла надежную опору – мужа, который примет и меня, и мое дитя. Аринке тогда едва исполнилось пять. Она сразу привязалась к Владимиру, звала его “папой Вовой”. Сердце радовалось, глядя на их теплые отношения. Но со временем все изменилось.
Он стал отдаляться от дочки. Сначала это проявлялось в мелочах: перестал спрашивать, как дела в школе, не интересовался ее успехами, избегал совместных игр. Я списывала на усталость – работа у него нервная, задерживается допоздна. Но потом он начал раздражаться, стоило мне заговорить об Арине. “Ты слишком много внимания ей уделяешь”, – бросил он однажды за ужином. Я онемела. Как можно “слишком” любить собственное дитя? Арина живет с моей матушкой, Анной Ильиничной, в соседнем городке, и вижу я ее только по выходным. Эти редкие встречи – как глоток воздуха, единственная возможность оставаться для нее матерью.
А потом пошли ультиматумы. Месяц назад Владимир уселся напротив меня на кухне, скрестил руки и холодно заявил: “Хватит кататься к дочери каждые выходные. Это мешает нашей семье.” Я не поверила своим ушам. Какая еще “семья”? Детей у нас нет, живем вдвоем, а Арина – часть моей души. Попыталась объяснить, что не могу бросить дочь, что ей и без того тяжело после развода родителей, что она нуждается во мне. Но Владимир лишь отмахнулся: “Уже не маленькая, справится. Если не прекратишь – разведемся.”
Я остолбенела. Развод? Из-за того, что хочу быть матерью собственному ребенку? Такая дикость, что даже слов не находилось. Тогда-то я и поняла: человек, которого считала своей защитой, видит во мне не жену, а существо, обязанное слепо подчиняться. Ему мало было ограничить мои встречи с дочерью – он жаждал полной власти надо мной.
Стала припоминать другие моменты. Как он ворчал на мою мать, Анну Ильиничну, за то, что “слишком балует” внучку. Как кривился, когда я покупала Арине платья или платила за музыкальную школу. Как однажды бросил: “Прошлое надо оставить в прошлом”, имея в виду мой первый брак и дочь. Тогда не придала значения, а теперь все сложилось, как пазл. Ему нужно было не просто дистанцироваться от Арины – он хотел стереть ее из нашей жизни.
Не знаю, как поступить. Одна часть рвется собрать узелок и уйти не оглядываясь. Не могу жить с тем, кто ставит такие условия. Но другая часть страшится. Семь лет вместе, общий дом, общие мечты. Столько вложено в эти отношения, столько надежд! Да и как объясню Аринке, что мама снова одна? Она уже спрашивает, почему папа Вова не звонит. Как скажу, что он требует забыть о ней?
Анна Ильинична, матушка моя, твердит: “Дочку защищай, хоть ценой семьи. Не простишь себе, если выберешь его.” И ведь права. Арина – не эпизод прошлого, а частица моего сердца. Помню, как впервые взяла ее на руки, как она заулыбалась, как сделала первые шажки. Не смогу предать ее ради человека, считающего ее помехой.
Но Владимир не унимается. На днях он вернулся к своему ультиматуму, да еще жестче: “Выбирай – или я, или дочь. Не намерен терпеть жену, которая каждую неделю ныряет в прошлое.” Я молчала, зная – любое слово лишь раздует пламя. Но в душе уже решила: не откажусь от Арины. Ни за что. Даже если придется рушить брак.
Теперь обдумываю дальнейшие шаги. Надо бы к адвокату сходить – узнать, что ждет при разводе. И работу получше найти, чтоб не зависеть от него. Даже стала приглядывать жилье поближе к Аринке. Страшно, но и надежда теплится. Хочу, чтобы дочь знала: мама всегда будет рядом, несмотря ни на что.
Владимир, видно, думает, что его угрозы сломят меня. Ошибается. Не из тех я, кто живет по чужой указке, тем более когда требуют отказаться от самого дорогого. Выбираю Арину. И если придется начинать с нуля – готова. Ради нее. Ради нас.