Вернулся не один
Татьяна Петровна отложила спицы и прислушалась. В прихожей кто-то возился с замком. Звук был знакомый, но в такой поздний час гостей она не ждала. Без десяти десять, соседи давно спят, а внучка Оля навещала её только по субботам.
Дверь скрипнула. В коридоре раздались тяжёлые шаги и чьё-то отрывистое дыхание.
Кто там? окликнула Татьяна Петровна, хватаясь за трость.
Мама, это я, прозвучал в ответ знакомый голос.
Сердце ёкнуло. Этого голоса она не слышала почти два года. Сын Дмитрий ушёл после очередного запоя и пропал. Лишь изредка писал смски: «Жив-здоров, не переживай».
Дима? неуверенно позвала она.
Да, мам. Это я. Не бойся.
Татьяна Петровна, опираясь на трость, подошла к прихожей и щёлкнула выключателем. В дверях стоял её сын бородатый, в потрёпанной куртке и грязных джинсах. Вид усталый, но главное трезвый.
Димка! она бросилась к нему, не обращая внимания на запах. Сынок, как же я скучала!
И я, мам. Прости, что так, он крепко обнял её. Знаю, как подвёл тебя.
Она отстранилась, разглядывая сына. Похудел, тени под глазами, но взгляд ясный.
Проходи, садись, засуетилась Татьяна Петровна. Сейчас накрою стол.
Мам, подожди, Дмитрий остановил её. Я не один.
Как не один?
Он обернулся к двери:
Заходи, не бойся.
Из-за его спины выглянула худенькая девочка. Лет пяти, в потрёпанном платьице, стоптанные босоножки. Русые кудри, широкие серые глаза, полные страха.
Татьяна Петровна замерла.
Это кто?
Мама, знакомься. Это Катюша, Дмитрий коснулся плеча ребёнка. Моя дочь.
Дочь?! Татьяна Петровна опустилась на табурет. Откуда? Когда?
Длинная история. Давай сначала накормим её, отмоем. Она еле на ногах стоит.
Катя жалалась к отцу, молчала, только глазами водила по незнакомой комнате.
Конечно, конечно, спохватилась Татьяна Петровна. Девочка, хочешь поесть?
Девочка кивнула.
Проходите на кухню.
Дмитрий усадил дочь за стол. Кухня у Татьяны Петровны была маленькой, но уютной герани на окне, скатерть в клетку, медный чайник на полке.
Мам, есть что-нибудь для ребёнка? Каша, молоко?
Сейчас гречневую сварю, заторопилась хозяйка. Девочка, гречку любишь?
Угу, прошептала Катя.
Пока бабушка грела молоко, Дмитрий объяснял дочери:
Ты в доме, где я рос. Видишь цветы у окна? Завтра покажу тебе двор, там качели есть.
А мама придёт? вдруг спросила Катя тоненьким голоском.
Дмитрий замолчал.
Катенька, мама не придёт. Помнишь, я говорил?
Девочка опустила голову:
Она умерла?
Да, солнышко.
Татьяна Петровна вздрогнула у плиты. Какая мать? Что ещё скрывает сын?
Она поставила перед Катюшей тарелку с кашей. Девочка осторожно попробовала и принялась есть.
Вкусно?
Очень!
Дмитрий кушал без аппетита, всё поглядывал на дочь.
Мам, нам нужно поговорить, сказал он тихо.
Знаю. Но сначала уложим Катю.
Девочка клевала носом.
Пойдём, крошка, Татьяна Петровна взяла её за руку. Помоем тебя и спать.
В ванной она сняла с Кати грязное платье. Под ним худенькое тельце в синяках.
Это что? коснулась бабушка тёмных пятен на плечах.
Упала, буркнула Катя.
Часто падаешь?
Девочка пожала плечами.
В тёплой воде Катя расслабилась, играла пузырями.
А как вас звать? спросила она вдруг.
Татьяна Петровна. Или просто бабушка.
Бабушка, потренировала Катя новое слово. А мне пять. Скоро шесть.
Уже большая. Читать умеешь?
Мама учила. Я уже знаю буквы.
Молодец! Завтра почитаешь мне?
Катя впервые улыбнулась.
После ванны Татьяна Петровна завернула её в полотенце и уложила в свою кровать.
Я боюсь, прошептала Катя. Вдруг папа уйдёт?
Не уйдёт, прижала её бабушка. Он тебя любит.
А вы меня полюбите?
Уже люблю. Ты моя внучка.
Я вас тоже, бабушка.
Утром Катя проснулась первой и разбудила бабушку:
Сегодня будем готовить вместе?
Обязательно. Научимся печь блины.
Дмитрий вернулся с хорошими новостями:
Устроился грузчиком в гастроном. Зарплата небольшая, но хватит.
Главное не срывайся, строго сказала Татьяна Петровна.
Не сорвусь. Ради неё не сорвусь.
Вечером они сидели втроём на диване. Катя смеялась, зажатая между папой и бабушкой.
Теперь у меня есть семья, сказала Татьяна Петровна вслух.
Сын вернулся не один он привёз с собой шанс начать всё заново. А вместе с ним хрупкое детское счастье, которое теперь нужно беречь пуще жизни.