— Мама, ты совсем рехнулась?
Слова дочери ударили Лидию, словно нож под ребро. Больно. Она молча продолжала чистить картошку, сжимая нож до побеления костяшек.
— На нас уже пальцем показывают! Ну ладно бы отец — мужчина, но ты же женщина! Хранительница очага! Тебе не стыдно?
Слеза скатилась по щеке Лидии, за ней вторая… Вскоре слёзы капали непрерывно, а дочь всё бушевала. Константин, её муж, сидел за столом, уныло опустив плечи и надув губы.
— У папы здоровье ни к чёрту! Ему уход нужен! — взвизгнул Костя. — Разве так поступают? Мам? Он тебе всю молодость отдал, семью создали, а теперь что? Как только заболел — хвостом вильнуть решила? Нет уж, дорогая, так не пойдёт…
— А как пойдёт? — тихо спросила Лидия.
— Что?! Ты издеваешься? Пап, глянь, она издевается!
— Ты, Танюша, будто не дочь мне, а злейший враг… Ой, как за отца-то всполошилась…
— Мама! Да что ты выдумываешь? Я сейчас бабушке позвоню, пусть разбирается! Позор!
— Представляешь, — обернулась Татьяна к отцу, — иду я из института, а они… гуляют под ручку! Он ей стихи читает, наверное, сам сочинил, да, мам? Про любовь, поди?
— Злая ты, Таня. Злая и глупая. Молодая ещё…
— Ни капли раскаяния! Всё, звоню бабушкам, пусть разбираются!
Лидия молча расправила складки на платье, стряхнула невидимые соринки. Встала.
— Ладно, дорогие мои. Пойду я.
— Куда, Лидка?
— Ухожу от тебя, Костя.
— Как уходишь?! А я?! Я-то как?!
Дочь в это время яростно сверкала глазами, что-то кричала в телефон.
— Та-а-ань! — завопил Костя, будто по покойнику. — Танюша!..
— Что? Спина? Где болит?
— Ой-ой-ой… Тань… она… уходит…
— Как уходит?! Мама, ты что задумала?! В твои-то годы?!
Лидия усмехнулась. Аккуратно складывала вещи в чемодан. Уйти хотела давно, но Костя вдруг заболел — хондроз, грыжа… Терпела, жалела.
— Лида… МРТ ж ничего не показало…
— Потому что врачи врут! У Петровича так же было — хондрозом лечили, а потом — бац! — страшная грыжа!
Но теперь…
— Сколько тебе ещё жизни-то осталось? — говорила ей подруга Катя. — Ты как раб на галерах! Что хорошего Костя тебе принёс?
Ни-че-го.
Вся молодость — гулял, как кобель. Домой эту… парикмахершу водил — как её…
— Светка.
— Да, Светку! Ты на трёх работах, а он на диване. Ему санаторий, море, а ты — на огород к свекрови. А то, что в сорок пять ноги отказывают — так это ж нормально!
— Ну, Кать… — оправдывалась Лидия.
— Что «ну»? Другие мужики жилы рвут, чтобы семья не нуждалась, а у вас — ты за всех, а он… приспособленец.
— Катя… — робко посмотрела Лидия. — Ты будто Костю не переносишь…
— Да за что мне твоего пузана любить? Всю жизнь не забуду, как его липкие лапы по мне ползали.
Тот день на даче… Спала, а он рот мне лапой зажал, под юбку лез… Бабка его рядом лежала — видела всё. Потом мне же и высказала: «Сама виновата».
Лидия онемела.
Катя молчала годы… А ведь правда — другие женщины советовались с мужьями, хвастались подарками. У Лидии — фото раз в год. Подарки? Пылесос. Мантоварку (Костя манты любил). Духи… которые свекровь в сервант поставила.
«Неужели всю жизнь проспала?» — думала Лидия.
— Ты хоть раз свежие заготовки ела? — спросила Катя.
— Мы ещё прошлогодние не доели…
— Вот и ответ.
Потом разговорились. Катя мужа на рыбалку отправила — «Нам с тётей Лидой пошептаться надо».
— Таня эгоисткой выросла… Это я виновата.
— В чём?!
— Слушала Костю со свекровью… Не родила второго. Врач уговаривала — не стала. А Костя потом обвинил…
— Лид, ну как ты за него замуж вышла?!
— Он… недоношенный был. Бабка в валенке выпаривала…
— Ты его пожалела. Как котёнка. А себя?
— Мать сказала: «Стерпится — слюбится». Полстраны так живёт…
Долго плакали, смеялись.
Теперь Лидия осматривала квартиру. Уйти есть куда. Подаст на развод. Дочь станет на сторону отца? Что ж…
Она не к Петру уходила. Просто друзья. Хотелось покоя.
…
Как её травили! «Вернись! В ноги мужу пади!» Свекровь сердечный приступ изображала. Но Лидия переступила и вышла.
Потом Таня пришла. Прощения просила.
Костя навещал — четыре гвоздики в газете… Через месяц после развода он уже со Светкой под ручку ходил. Спина прошла.
Говорят, со Светкой не забалуешь…
Но Лидии это неинтересно. Она училась жить.
Таня записала её в салон.
Пётр в горы позвал…
Никогда не поздно начать сначала. Сначала трудно. А потом — как по маслу.