Алло, Вера? голос отца дрожал в трубке, полон страха и умоления. Приходи, сейчас всё разваливается
Что случилось? она прищурилась, будто слышала только шёпот, а в фоне уже слышались крики и стук. Соседи опять устроили безумный дебош. Он кричит, что меня убъёт, а она в трубке послышались удары, скрежет. Они в дверь ломятся, Вер! Они убьют меня!
Звони, когда уже убьют, прорычал отец. Что, учить меня всему надо? Закрой дверь стулом, может, не пронесут их лопатой.
Какой ты зашипела Вера, но он лишь усмехнулся:
Как воспитал, так и получаешь, папа. Если я тебе не нравлюсь, можешь к любимому сыну переехать, где тебе будет всё, чего хочешь, пробормотала она, бросив трубку, будто крикнув в пустоту.
Вера росла в семье, которую все считали обычной и благополучной, хотя её мать умерла, когда Вере было лишь несколько лет, и отец, Олег Степанович, один держал крышу над головой. Сама семья выглядела ничем не примечательно, но внутри хранилась старая тайна бабушка Веры, бабушка Ирина Петровна, и мать Олега, Марфа Ивановна.
Ирина Петровна была женщиной с характером, который даже в её преклонные годы казался надменным. Она почти не вставала с постели, справляла нужду, не убирая за собой, и обижалась, когда соседям приходилось менять покрытие стен, чтобы убрать её «произведения». Её диета была простой: только мясо, рыба и дорогой советский шоколад, который стоил целую копейку, а деньги у Олега, токаря с хорошей репутацией, всегда находили путь к её прихотям.
Трёхкомнатная коммунальная квартира на проспекте Мира в Москве выглядела тесно. Одна комната Ирина Петровна, вторая Олег и Вера, а третья арендованные кавказские мигранты из Узбекистана и ещё одна семья, типичная русская «пятиэтажка».
Соседи любили выпить, громко смеяться и потом к стенке «проваливаться» к чужим дверям, где часто прибегали к дракам. К бабушке они не подходили один раз её ударили камнем, и с тех пор они обходили её комнату стороной. Но к маленькой Вере часто приставали чужие дети, ведь у неё не было своих, и после бурных вечеринок женихам соседей хотелось «потискать» чужую малышу.
Когда Вера подросла и начала отказываться от ночных гостей тёти Надежды, её иногда шлёпали и ущипывали. Отец лишь отмахивался: «Не выходи в коридор, стулом дверь подкрой, спи, пока я не вернусь».
Однажды, пытаясь избавиться от «дел», Вера сломала старый горшок от цветка. Отец, не выдержав, бросил его ей в голову. Это было тяжело, но всё же хуже, чем постоянные нападки соседей.
Вера чувствовала обиду: отец покупал бабушке любые лакомства, а она, дочь, ела макароны с дешёвыми сосисками. Но в их районе такие условия были нормой, и у неё не было претензий, по крайней мере в детстве.
В тринадцать лет Олег решил, что пора менять жизнь, и привёл в дом Марину, молодую девушку из СанктПетербурга, которая сразу начала навязывать свои правила. Она потребовала, чтобы Олег и она жили в единственной комнате, а Вера в комнате бабушки.
Вера, закалённая школьными драками, отреагировала яростно:
Попробуй меня задушить, старушка, прошипела она, держа в руках подушку, я уже не ребёнок, меня не обманешь.
Ирина Петровна испугалась, но не стала жаловаться отцу. Отец всё ещё приносил ей деликатесы, а Марина ничего не возражала её доходы росли, и ей хватало и на шубы, и на кафе с подругами.
Какой тебе десятой класс? Хватит учиться, ухаживай за матерью, работай, говаривал Олег, но Вера уже планировала своё будущее.
В шестнадцать лет, чтобы попасть в техникум, она подделала подпись отца на документах, училась так усердно, что никто не подозревал лжи. Она воровала время, работала ночами в торговом центре, стирала полы, чтобы заработать на стипендию, и, получив первую зарплату, попробовала тот самый советский шоколад, который раньше ей был недоступен.
Бухгалтерия и аналитика стали её призванием. За двадцать лет она построила карьеру, заработала репутацию и сколачила приличный капитал. Позже она вышла замуж, родила сына и дочь.
Отец всё время оставался в её воспоминаниях. Полтора года назад он, уже старый и ослабевший, нашёл её. За годы он похоронил бабушку, развёлся с Мариной, потерял жильё, которое по ошибке переписал на сына от второго брака, и теперь, будучи отверженным, стал просить у дочери помощи.
Вера согласилась, но лишь так, чтобы не стать никому должной. Она нашла недорогую квартиру в Новом Уренгое, честно рассказав брату, что наследует от матери, а он, не в полной адекватности, не продаёт свою долю.
Мне подходит, беру, сказала Вера продавщице.
Вы уверены? спросила та.
Я сама себе покупаю, успокоила её Вера и через неделю перевезла отца со всеми его пожитками в новую «замечательную» квартиру.
Обживайся, теперь это твой дом, произнесла она, глядя, как отец жалуется на разницу в отношении к ней и к бабушке.
Вера чувствовала мрачное, почти мстительное удовлетворение, наблюдая, как он дрожит от собственного же недовольства. Она часто звонила своей маме, которая, в отличие от «бабушкикошмар», никогда не злоупотребляла средствами родственников, дарила дорогие подарки и даже отправляла её с мужем на отдых за границу.
Я тебя росил, Вера, говорил Олег.
А я сейчас тебя обеспечиваю, папа, отвечала Вера, глядя на пачки дешёвых сосисок. Вот тебе макароны, которыми ты меня кормил, пока твоя жена ела хамон. И вот тебе «красная цена» сосисок, сегодня две пачки по акции я всё подумала о тебе.
Ты неблагодарна, пробормотал он, уныло глядя на упаковки.
Вера лишь вздохнула:
Я благодарна, пап. Возвращаю сторицей, за всё благодарю.
Многие её друзья считали, что она слишком добра к предателюотцу, что ей следовало бросить его вон, но Вера не желала смерти отцу, ведь он не бросил её в детдом. Она знала, что любовь и забота редкий ресурс, и теперь применяла свои знания, как холодный, но справедливый расчёт.