Всё возможно
Екатерина проснулась за мгновение до трели будильника. Полежала, собираясь с мыслями перед новым днём, таким же, как вчера, как месяц, как год назад. Всё текло размеренно, без потрясений, по раз и навсегда заведённому распорядку.
Хотя нет, однажды сын устроил им с мужем сюрприз. Поступил в университет и заявил, что хочет жить отдельно. Как она переживала, как отговаривала! Но он грозился бросить учёбу и уйти в армию. Что оставалось? Смирились, даже снимали ему квартиру. После выпуска сын устроился на работу и отказался от родительской помощи.
Екатерина осторожно поднялась, чтобы не разбудить мужа, и направилась на кухню. Вскоре по квартире поплыл густой аромат свежесваренного кофе, настоящего, не растворимой подделки.
Когда на кухню вошёл муж, благоухая гелем после душа, на столе его уже ждала дымящаяся чашка и тарелка с бутербродами. Каши и омлеты он на дух не переносил. Позавтракал молча, так же молча исчез в прихожей.
— Задержусь, сегодня заседание учёного совета, — бросил он на прощание.
Екатерина вышла за ним, поправила галстук, воротник рубашки, смахнула невидимую пылинку с плеча — последний штрих, завершающий ритуал. Зимой она поправляла шарф, летом — галстук. И всегда смахивала ту самую пылинку, будто с пиджака, будто с пальто — в зависимости от сезона.
После его ухода Екатерина привела себя в порядок, выпила чаю с лимоном и села за ноутбук. Она работала из дома, переводила статьи и книги с английского и французского.
Работа шла легко, книга ей нравилась. Она то и дело заглядывала в словари, подыскивая точные эквиваленты. Отвлёк её только телефонный звонок.
— Екатерина Сергеевна, здравствуйте. Это Марина Петровна с кафедры, — представился голос в трубке.
Услышав бесцветный тон преподавательницы с кафедры мужа, Екатерина сразу представила себе высокую, угловатую, некрасивую женщину лет пятидесяти.
— Здравствуйте. Что случилось? С Дмитрием Васильевичем? — встревожилась она.
— Нет, с ним всё в порядке. — Женщина помолчала. — Мне нужно с вами поговорить. Я рядом оказалась. Могу зайти через пять минут. Вам удобно?
— Да, конечно, — ответила Екатерина, удивляясь, как это преподавательница оказалась поблизости в разгар учебного дня.
Ровно через пять минут в дверь позвонили. Екатерина впустила гостью.
— Чаю, кофе? — предложила она.
— Не надо. У меня мало времени. Свободная пара выдалась, вот я и…
Они прошли в гостиную, сели на диван.
— Слушаю вас, — сказала Екатерина.
— Мне неприятно вам говорить, но молчать не могу. Ваш муж встречается со студенткой, девочкой лет двадцати. Живёт с матерью-инвалидом, — начала Марина Петровна.
— Избавьте меня от подробностей.
— Хорошо. Я случайно подслушала его разговор по телефону. В общем, эта студентка ждёт ребёнка. И ваш муж пообещал ей, что не бросит…
Екатерина молчала. Через минуту женщина продолжила:
— У него и раньше были романы. С Татьяной Викторовной, нашей преподавательницей, с Надеждой с кафедры социологии… Простите, но дальше молчать не могу. Теперь вот эта студентка.
Помните, три месяца назад он должен был лететь в Германию на конференцию? Так он никуда не летал. Снял домик на базе отдыха и провёл там с ней три дня.
— А вы откуда это знаете? — Екатерина не верила ни единому слову. Месть некрасивой старой девы.
— Вы мне не верите. Думаете, старая дева завидует, хочет вам жизнь испортить, — словно прочитав её мысли, сказала Марина. — Согласитесь, это некрасиво. А если об этом все узнают? Он на тридцать лет её старше, не в отцы — в дедушки годится. Смешно же.
Екатерина очнулась.
— Спасибо, я вас поняла. Если у вас всё…
— Да-да, я ухожу, — вскочила с дивана Марина.
Екатерина проводила гостью и долго сидела, уставившись в одну точку. Работать она больше не могла. Слишком долго длилось затишье. Чего-то подобного она ждала. Ладно преподаватели, но студентка… Как он мог?
Однажды отец привёл к ним домой нескладного, тощего студента в нелепых очках. Он был его научным руководителем. Они долго обсуждали что-то в кабинете, потом вместе пообедали.
— Самородок. Талант. Из него выйдет толк, — расхваливал отец студента.
Тот ел, не поднимая головы, будто речь шла не о нём, и украдкой поглядывал на Екатерину. Она тогда училась на третьем курсе, на романо-германском отделении. Его звали Дмитрием. Он приехал из маленького уральского городка. Отец взял его под опеку, устроил в аспирантуру, помогал с диссертацией. Вскоре Дмитрий стал в их доме почти своим.
Однажды, когда Екатерина уже работала переводчицей, он пришёл к ним.
— А Павел Николаевич уехал на симпозиум в Москву. Его не будет всю неделю. Странно, что вы этого не знали, — удивилась она.
— Я не к нему, а к вам, — покраснев, сказал Дмитрий и поправил очки.
— Вот как? Чем могу помочь? Перевести что-то? — Екатерина откровенно подтрунивала над ним.
— Я хочу пригласить вас на выставку. Моне, Репин…
Она и сама туда собиралась, да не с кем — никто из её знакомых живописью не увлекался. И она согласилась.
С ним оказалось интересно. Дмитрий не просто делал точные замечания о картинах, но и рассказывал увлекательные истории по дороге домой. Она слушала и не верила, что это тот самый неуклюжий паренёк. Даже не замечала его нелепых очков. Нет, не влюбилась, заинтересовалась.
— Присмотрись к нему. Его ждёт большое будущее. Я позабочусь. Серьёзный, умный, он даст тебе всё, к чему ты привыкла, — говорил отец, а ему она доверяла.
Когда Дмитрий сделал предложение, она согласилась. Но свадьбу пришлось отложить — неожиданно умер отец. Дмитрий возглавил его кафедру, дописывал диссертацию. Они поженились через год.
После смерти отца мама часто болела. Она умерла, когда Екатерина была беременна. Так её жизнь перевернулась. Она работала дома, переводила, вела хозяйство, воспитывала сына. ВтяОна глубоко вздохнула и осознала, что впервые за долгие годы чувствует себя свободной.