**Нищета души: История Даши из Воронежа**
Дашка росла, как сорная трава у забора — никому не нужная, неприкаянная. Никто её не холил, не баловал, не жалел. Вся одежда — чужая, а то и вовсе рваньё, сквозь которое виднелись острые коленки. Сапоги вечно не по размеру, да ещё и с дырами. Вместо причёски — бабушкин ровный обрез «под горшок», но волосы торчали во все стороны, будто бунтовали против этого мира.
В садик Даша не ходила — родителям было не до неё. Весь их интерес сводился к бутылке. Отец — озверевший алкаш, мать — Людка, вечно в сигаретном чаду или с бодуна. Девочка пряталась на чердаке, когда дома начинался ад. Убежать — значит избежать побоев. Но если не успевала, потом мазала синяки зелёнкой. Соседи только качали головами: Людка, мол, всегда была ветреной, а связалась с уркой — и вовсе пропала. Дашку жалели. То суп принесут, то старые вещи. Но что подороже — мать тут же пропивала. Так и болталась девочка в обносках.
Когда пришла пора в школу, Даша, вопреки всему, вцепилась в учёбу, как в спасательную соломинку. Книги стали её миром, где никто не бил, не орал, не пинал. Читала запоем, пропадала в библиотеке, тянула руку, надеясь, что кто-нибудь услышит её тихий, но твёрдый голос.
Но дети — звери. Особенно к тем, кто не такой. Бедная, чудаковатая девочка с нелепой стрижкой быстро получила кличку — «Отброс». А дальше — хуже. Родители одноклассников строго-настрого запрещали с ней водиться: «Дочь пьяницы — опасно!» Учителя, хоть и видели в Даше умницу, помалкивали. Кому охота вступаться за девочку без роду и племени? Так и росла она — одна против всех.
Единственным спасением стал старый клён в сквере у речки. Под его листьями Даша устроила себе уголок. Сюда приносила книги, читала, мечтала. Иногда оставалась ночевать, если дома было невмоготу. Здесь её слушали только дворовые псы да коты — единственные, кто не предал.
Отец сдох, когда Даше стукнуло четырнадцать. Замёрз в подъезде после очередной пьянки. На похоронах — только Людка да Дашка. Девочка не плакала. Лишь стыд и странное облегчение. Мать после этого и вовсе поехала крышей. То орёт, то валится без памяти. Работы у неё не было. Даша, чтобы не сдохнуть с голоду, стала убирать в магазине. За несколько рублей покупала потрёпанные учебники по медицине — мечтала стать доктором. Хотела вытянуть мать из той ямы, куда та провалилась.
Но в школе травля не кончалась. Как-то раз, опоздав на урок, Даша уронила книгу по психологии. Как назло, рядом была Лера — королева школы и главная стерва. Подняла учебник, прочла заглавие и громко заявила:
— О, психушка! Да ты не просто отброс, ты — псих, как твоя мамаша!
Даша не выдержала. В слезах выбежала во двор, к своему клёну. Там, рухнув в снег, разрыдалась. «Почему они такие злые? Чем я им не угодила?» — шёпотом спрашивала она, обхватив ствол.
И тут заметила пса на реке. Шёл по тонкому льду — и провалился. Девочка закричала и бросилась вперёд. Растянувшись на льду, поползла. Дотянулась, схватила собаку — и сама ушла под воду. Холод впился в грудь, дыхание перехватило. Даша боролась — за пса, за себя, за всех, кого любила.
Когда уже не было сил, и лёд казался крышкой гроба — её вытянули. Это был Сергей. Новенький, переведённый из Питера. Красивый, умный, молчаливый. Девчонки по нему сохли. А он — подал Даше руку.
— Пошли. Замёрзнешь. Моя мать врач, поможет.
Он забрал и собаку. Обоих приютил. А на следующий день вошёл в класс вместе с Дашей. Лера накинулась на него:
— Ты что, серьёзно?! Она же отброс!
— Отбросом бывает только душа, — тихо ответил он. — Её не спрячешь ни за одеждой, ни за макияжем. Чем больше маскируешь, тем заметнее.
Лера побледнела и сбежала. В классе повисла тишина. А Даша впервые почувствовала, что не одна. Теперь у неё был друг. И пёс Барс, которого спасла. А главное — шанс. Шанс начать всё заново.
*P.S. Никогда не суди человека по его одежде. Истинное убожество — в сердце, а не в заплатках на рукаве.*