После роддома родители сказали: «Теперь вы сами по себе» — но мы выбрали любовь, а не страх.
Я работаю медсестрой. С 1990 года трудилась в областном роддоме Нижнего Новгорода. Работа была непростая, смены выматывали, но я знала, зачем всё это: чтобы однажды самой стать матерью и встретить своего ребёнка не как врач, а как мама.
Беременность прошла без осложнений. Все анализы показывали, что малышка развивается хорошо. Мы с мужем, Дмитрием, с нетерпением ждали появления дочки — купили кроватку, одежду, всё для выписки. Родные тоже радовались. Особенно ждал внука мой отец, обещал дорогой подарок на выписку и постоянно звонил: «Ну как там? Всё в порядке? Скоро?»
Мы не подозревали, что после родов наша жизнь изменится навсегда. Всё, что казалось надёжным, рухнет, а любовь пройдёт через самое тяжёлое испытание.
Роды прошли быстро. Девочка родилась весом 2 900, ростом 45 сантиметров — маленькая, но крепкая. Мне сразу её показали, потом унесли на осмотр. Чуть позже принесли на кормление — она сосала слабо, но я справилась. Потом нас перевели в палату. Через час зашли двое врачей: дежурный акушер и неонатолог. Выражения их лиц говорили сами за себя — что-то было не так.
Один из них тихо сказал:
— Светлана, у вашей дочки синдром Дауна. Вы медработник, понимаете, что это навсегда. Советуем не тянуть и оформить отказ. Вы ещё молоды, родите здорового ребёнка.
У меня потемнело в глазах. Всё внутри оборвалось. Но в тот же миг в груди поднялось что-то твёрдое, нерушимое: это моя дочь. Моя. И я никому её не отдам.
— Извините… — прошептала я, — но я должна поговорить с мужем. Уверена, он откажется.
— Хорошо, подумайте. Когда решите — приходите.
После их ухода малышка заплакала. Её крохотные ручки потянулись ко мне. Я прижала её к себе и поняла: без неё мне не жить.
Позвонила мужу. Через час он уже был рядом. Мы вместе зашли к заведующей. Ему тоже предложили подписать отказ. Он помолчал, потом подошёл к пеленальному столику, посмотрел на дочку и твёрдо сказал:
— Ничего подписывать не будем. Забираем нашу девочку домой.
Мы назвали её Любавой. Имя пришло сразу — тёплое, доброе, светлое.
Через три дня в палату привезли ещё одну роженицу. Ей было за тридцать, это была её пятая беременность. Она сразу заявила: «Ребёнка оставляю». Когда ей сказали, что у дочки синдром Дауна, она даже не дрогнула: «Оформляйте отказ. И кормить не буду».
Я не выдержала. Попросила медсестру принести девочку, чтобы покормить. Когда я взяла её на руки, сердце сжалось — она была такой беззащитной, будто всё понимала.
Позвонила мужу. Он помолчал, потом сказал: «Если хочешь — забираем и её. Пусть у Любавы будет сестра».
Я снова пошла к заведующей. Сказала, что возьмём вторую девочку. Никто не назвал нас безумцами. Наоборот, все медсёстры обняли меня со словами: «Вы герои».
Мы задержались в роддоме ещё на неделю — ждали, пока заживёт пуповина у второй малышки. Мы назвали её Златой.
День выписки стал самым счастливым. Мы вышли не с одной, а с двумя дочками. В одной коляске — Любава, в другой — Злата. Обе — наши. Обе — родные.
Но не все разделили нашу радость. Когда мы рассказали родителям, что взяли ещё одну девочку, реакция была ледяной. Мои родители и свёкор сказали:
— Больше не рассчитывайте на нас. Сами сделали выбор — сами и справляйтесь.
И правда — ни звонка, ни копейки помощи. Мы остались одни.
Годы были трудные. Бессонные ночи, болезни, усталость. Но оно того стоило. Мы любили дочерей больше всего на свете. Они росли умными, весёлыми, дружными. В шесть лет уже знали алфавит, пытались читать. Пришлось переехать ближе к спецшколе, чтобы дать Любаве всё необходимое.
Через годы родители поняли, что ошибались. Стали приезжать. Девочки радовались каждому их визиту.
Мы не держали зла. Мы выбрали любовь, а не страх. И ни разу не пожалели.