**Дневник Василия**
Барбоска лежал на обочине, неподвижный, как камень. Я выскочил из «Жигулей», сердце бешено колотилось. «Барбоска, ну давай же, поднимись!» крикнул я, но он не шевельнулся. Морда седая, глаза закрыты… Понимание ударило, будто кипятком обдало он умер. «Как же я матери скажу?» мелькнуло в голове, а слезы уже капали на его шерсть.
***
Моя мать, Валентина Гавриловна, с первого дня невзлюбила мою жену Лену. И Барбоска её ненавидел чуял, видно, душу. Рычал, как чертёнок, стоило ей на крыльцо ступить. Лена в ответ шипела: «Туда же, старый хрыч! Дожил бы до усыпления…»
Лен, ну что ты! урезонивал я её. Может, ему запах твоих духов не нравится? Старики ведь, как дети, с причудами…
Мать молчала, только смотрела на невестку с укором. Эх, знала бы эта городская фряга, каким Барбоска был в молодости! Пользы от него больше, чем от неё.
***
Мать в мою жизнь не лезла. Даже когда я привёл Лену знакомиться, промолчала. Хоть и видела не пара она мне. Улыбается, а глаза холодные, будто ледянки.
Ну как, мам? Красавица, да? спросил я тогда.
Ты женишься, Васенька, вздохнула она. Лишь бы тебе с ней хорошо было…
После свадьбы мы переехали в Ленину квартиру, а в деревню выбирались редко. Лена терпеть не могла «эту глушь». Но этим летом вдруг решила: «Хочу экотуризм! В интернете пишут модно и полезно. Только платить не хочу… Деревня твоей мамы в самый раз!»
Мать встретила радостно:
Наконец-то! У нас ничуть не хуже ваших Турций!
Ну это вы загнули… фыркнула Лена. Кстати, у вас тут хоть живность есть? Аутентичный быт часть программы.
Куры, Барбоска… Коза была сдохла, буркнула мать.
Лена скривилась, глядя на пса:
Полезную живность спрашиваю, а не это чучело. Удивляюсь, как он ещё живой…
Зато огород есть! отрезала мать. Можешь ковыряться хоть целый день.
***
Наутро Лена «погружалась в быт». Огород её добил: сорняки с морковью путала, поясницу надорвала, ногти сломала.
Хватит! Это не экотуризм, а каторга! завопила она.
Барбоска лежал на крыльце и оскалился, когда она попыталась пройти.
Этот пёс меня ненавидит! взвизгнула Лена.
Да он просто охраняет, вздохнул я. Ты его обидела…
Может, ещё извиняться перед ним пойду?! закатила глаза Лена.
Мать тихо покачала головой: не зря пес её невзлюбил…
***
Ночью Лена вышла подышать и свалилась в крапиву. Орала так, будто её резали.
Барбоска испугал! оправдывался я.
Но она не простила. Назавтра тайком наняла мужика увести пса подальше.
Чтоб обратно не нашёл дорогу. Сдохнет туда ему и дорога, брякнула она.
Мужик, конечно, согласился лишние пятьсот рублей не помешают.
***
Утром Барбоска не было. Мать плакала, обходя двор:
Куда он делся? Далеко бы не ушёл…
Мы искали весь день без толку. Вечером мать села на крыльцо и разрыдалась:
Он же тебя спас, Васенька… Помнишь шрамы? Говорила обжёгся… Это пожар был. Тебя балка по голове ударила, Барбоска вытащил. Бабушку… не успел…
Я онемел. Совсем забыл.
Лена фыркнула:
Ну и что? Подвиг был памятник ему поставьте!
Я взорвался. Она созналась заплатила, чтобы пса вывезли.
Мужик за деньги согласился показать, где оставил Барбоска. Мы нашли его на обочине мёртвого.
Боец был, пробормотал мужик. Далеко ушёл…
Я привёз пса домой. Мать завыла, как раненый зверь. Похоронили под яблоней у крыльца.
Лена уехала в тот же день.
Ну и что вы разнюнились? Собака не человек! кричала она.
Я молча вынес её чемоданы…
***
Летом я подал на развод. Лена даже не спорила уже с новым крутила. Перед отъездом в деревню зашёл в приют.
Этот щенок вырастет большим, предупредила женщина. В городе ему тесно будет.
Он будет жить в деревне, сказал я, беря малыша на руки. С большим двором, тёплым домом и крыльцом, где греться на солнце… Ты согласен, Барбоска?
Щенок лизнул меня в щёку.
**Урок:** Собака не просто зверь. Она помнит добро, любит искренне и умирает, защищая тех, кто ей дорог. А люди… иногда оказываются куда хуже.