— Матушка, да ты совсем разум потеряла! — голос Дмитрия дрожал от негодования. — Как ты могла поверить этой проходимке?
— Не смей так говорить о Наталье! — резко оборвала его Галина Степановна. — Она мне как родная!
— Родная? — Дмитрий горько усмехнулся. — Мама, она тебя обчистила! Вынесла все твои сбережения!
— Она ничего не брала! Я сама ей отдала! — Галина Степановна ударила ладонью по столу. — И не твоё дело, как я распоряжаюсь своими деньгами!
— Моими деньгами, мама! Это же бабушкино наследство! Твоя пенсия и моя помощь! А она прибрала всё к рукам и сгинула!
Галина Степановна отвернулась к окну. На улице моросил осенний дождь, капли стекали по стеклу, будто слёзы. Но плакать она уже не могла. Всё выплакала вчера, когда до неё наконец дошло, что Наталья её надула.
— Она не сгинула, — тихо проговорила она. — Уехала к сестре в Ростов. Обещала вернуться через месяц.
— Мама, опомнись! Какая сестра? Ты же знаешь, что у неё никого нет! Она из детдома!
— Может, нашлась сестра… Может, отыскалась…
Дмитрий подошёл к матери, взял её за плечи.
— Мама, посмотри на меня. Наталья Смирнова — аферистка. Она специально к тебе подкатила, чтобы выудить деньги. Таких, как ты, она уже облапошила десятки.
— Откуда тебе знать?
— Я нанял сыщика. Вот, гляди.
Дмитрий достал из портфеля папку с бумагами и снимками.
— Наталья Смирнова, тридцать девять лет. Судима за мошенничество. Работает на одиноких старушек. Вот её фотки с другими жертвами.
Галина Степановна дрожащими пальцами взяла папку. На снимках Наталья обнималась с разными женщинами. Все — её возраста, все улыбались, все сияли от счастья.
— Не может быть… — шёпотом вырвалось у неё.
— Мама, она стрясла с тебя триста тысяч рублей. Втюхала байку про больную дочку и срочную операцию. А детей у неё отродясь не было!
Галина Степановна опустилась на стул. В глазах потемнело, руки тряслись.
— Но ведь она… мы целый год дружили… Она мне помогала, в магазин ходила, в больницу возила…
— Она притворялась, мама. Втиралась в доверие. А потом ударила, когда ты расслабилась.
Галина Степановна вспомнила их встречу в поликлинике. Та самая очередь к терапевту. Молодая женщина присела рядом, заговорила. Оказалось, Наталья тоже одна — муж погиб, дочь за границей. Такая же одинокая душа.
Потом были случайные пересечения в магазине, в аптеке. Наталья всегда улыбалась, всегда готова была помочь. Постепенно они сблизились. Стали пить чай по вечерам, вспоминать прошлое.
— Помнишь, как я тебя предостерегал? — продолжал Дмитрий. — Говорил, что с новыми знакомыми надо быть осторожней?
— Помню, — кивнула Галина Степановна. — Но ты всех подозреваешь. Думаешь, мир состоит из одних негодяев.
— Не всех, мама. Но многих. Особенно тех, кто слишком быстро становится “лучшим другом”.
Галина Степановна зажмурилась. Ярко встал перед глазами тот день, когда Наталья примчалась к ней в слезах. Задыхаясь, рассказала, что дочь Катя тяжело больна, нужна дорогая операция. Что денег не хватает, а время уходит.
— Галя, мне не к кому больше обратиться, — рыдала Наталья. — Ты одна у меня сейчас.
И Галина Степановна отдала ей все свои накопления. Без раздумий. Как она могла отказать подруге в беде?
— Мам, почему ты мне не сказала? — спросил Дмитрий. — Я бы тебя остановил.
— Потому что знала — будешь отговаривать. Ты её с первого дня невзлюбил.
— Я чуял подмену. Слишком уж сладко говорила, слишком навязчиво льстила. Настоящие друзья так себя не ведут.
Галина Степановна встала, подошла к буфету. Там, среди фарфоровых слоников, стояла фотография в рамке — она и Наталья у фонтана в парке. Обе смеются, обнявшись. Галина Степановна схватила рамку и швырнула об пол. Стекло разлетелось на осколки.
— Мама! — испугался Дмитрий.
— Дура! — закричала Галина Степановна. — Старая дура! Как я могла быть такой слепой?
Она зарыдала. Дмитрий обнял её, прижал к себе.
— Мам, не кори себя. Она профессионал. Знает, как одурачить людей.
— Но почему именно я? За что?
— Потому что ты добрая. Потому что доверчивая. Потому что одинокая.
Галина Степановна отстранилась, посмотрела сыну в глаза.
— Я заявлю в полицию.
— Поздно, мама. Она уже далеко. Её не найти.
— Найдут. Обязательно найдут.
Дмитрий покачал головой.
— Даже если найдут, денег не вернёшь. Она их уже прогуляла.
— Тогда хоть другие бабушки не попадутся.
Галина Степановна вытерла слёзы, выпрямилась. В глазах загорелся огонёк.
— Завтра же пойду в участок. Напишу заявление.
— Хорошо, мама. Я с тобой.
— Не надо. Сама справлюсь.
Дмитрий убрал документы в портфель.
— Мам, а почему ты мне не звонила? Я же места себе не находил!
— Стыдно было. Знала, что будешь ругать.
— Я не ругаю. Я переживаю.
— Знаю. Прости меня, Дима.
Сын поцеловал мать в лоб.
— Мам, может, переедешь ко мне? Не хочу оставлять тебя одну.
— Нет, — твёрдо ответила Галина Степановна. — Я самостоятельная.
— Но после такого удара…
— Именно теперь мне нужно остаться. Если убегу — никогда себя не прощу.
Дмитрий хотел возразить, но понял — мать права. Она всегда была крепким орешком, сама решала свои проблемы.
— Ладно. Но буду заходить каждый день.
— Не надо каждый. Раз в неделю хватит.
— Мам…
— Дима, я справлюсь. Честно.
Дмитрий ушёл, а Галина Степановна осталась одна. Подобрала осколки, порвала фотографию на мелкие клочки и выбросила в мусорное ведро.
Потом присела в кресло у окна. КакИ когда в дверь снова постучали, Галина Степановна уже знала — она не откроет.