**Три дня без весточки**
Варвара Ильинична в пятый раз за утро подошла к телефону, подняла трубку, прислушалась к гудкам и опустила её обратно. Аппарат был в порядке, значит, дело не в технике. Она взглянула на часы десять тридцать. Обычно Степан звонил ровно в девять, как только заступал на смену, но молчал уже третий день.
Может, простудился? пробормотала она, смахивая пыль с телефонного столика. Или в командировку отправили срочно?
Но сын всегда предупреждал о поездках заранее это было их негласным правилом. Варвара Ильинична налила чай, но он казался горьким, хоть сахара она положила, как всегда. Присела у окна, стала следить за двором. Соседка Агриппина Степановна развешивала бельё, напевая под нос частушку. У неё-то дети названивают без конца, внуки по воскресеньям на пирогах сидят. А Степан
Телефон зазвонил резко, пронзительно. Варвара Ильинична бросилась к нему, чуть не задев вазон с геранью.
Алло! Стёпушка?
Ошиблись номером, ответил чужой мужской голос.
Ах, простите
Она медленно положила трубку. Сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть. Надо же, до чего довели нервы из-за пустякового звонка. Вернулась к окну, но уже не видела, что происходит во дворе. Мысли путались, одна тревожнее другой.
Степан работал водителем в логистической фирме, колесил по области, иногда и дальше. Вдруг авария? По телевизору только и говорят о ДТП. Варвара Ильинична вскочила, забегала по комнате. Руки дрожали, когда она снова набрала номер сына.
Абонент временно недоступен, ответил робот.
Господи, да что же такое? прошептала она.
Вспомнила, как неделю назад они поссорились. Из-за ерунды. Степан зашёл, а она начала допытываться про личную жизнь: когда женится, почему всё откладывает. Сын нахмурился, сказал, что сначала нужно твёрже встать на ноги. А она не унималась, твердила, что в тридцать шесть лет пора бы уже о семье думать.
Мам, отстань, вздохнул тогда Степан. И без того забот хватает.
Какие ещё заботы? Работа есть, квартира, машина Чего не хватает?
Терпения не хватает, пробурчал он и ушёл раньше обычного.
Варвара Ильинична тогда обиделась, весь вечер дулась. А теперь жалела о каждом слове. Может, Степан тоже дуется и потому молчит? Хотя нет, сын не злопамятный, это она знала точно.
К обеду тревога стала невыносимой. Оделась и пошла к Агриппине Степановне, жившей через подъезд. Та встретила её с недоумением.
Варя! Ты чего бледная?
Груша, можно к тебе? Совсем измучилась.
Заходи, заходи. Чай будешь?
Они устроились на кухне. Варвара Ильинична выложила все переживания, а Агриппина Степановна слушала, изредка качая головой.
Слушай, а к нему домой не сходила? спросила она наконец.
Как схожу? Ключей нет. Да и неудобно без спроса
Да брось! Ты ж мать! Стукнись, спроси. Может, заболел, лежит, потому и не звонит.
А если нет его?
Тогда у соседей спроси. Люди поймут.
Варвара Ильинична задумалась. Идея казалась разумной, но пугала. А вдруг Степан не один? Вдруг у него кто-то есть, а она вломится некстати?
Груша, может, подождать? Завтра позвонит.
Варь, сама говоришь третий день тишина. Не похоже на него. Лучше проверить, чем с ума сходить.
Вечером она так и не решилась. Легла, но сон не шёл. Всю ночь ворочалась, прислушиваясь вдруг зазвонит? Но телефон молчал.
На четвёртый день терпение лопнуло. Собралась и поехала по адресу, который знала наизусть. Степан жил в новостройке, в девятиэтажке. Поднялась на шестой этаж, постояла перед дверью, собираясь с духом.
Нажала звонок. Тишина. Ещё раз за дверью шорох, шаги.
Кто там? голос сына, хриплый, сонный.
Стёпушка, это я.
Пауза. Щёлкнули замки, дверь приоткрылась. Степан стоял в мятых трениках, небритый, с тёмными кругами под глазами.
Мам? Ты чего?
Сынок! Она шагнула вперёд, но он отпрянул.
Заходи, буркнул и прошёл в комнату.
Квартира была в хаосе. На столе грязная посуда, пустые банки, переполненная пепельница. Степан не курил значит, были гости. На диване скомканное одеяло.
Что случилось? Я с ума схожу, три дня ничего
Степан плюхнулся в кресло, провёл рукой по лицу.
Мам, не сейчас.
Как не сейчас? Ты болен? Температура? Она потянулась ко лбу, но он отмахнулся.
Не болен. Просто замолчал, уставившись в стену.
Что «просто»? Степан, да скажи уже!
Он долго молчал, потом выдавил:
Уволили.
Как уволили? За что?
Машину разбил. По моей вине. Теперь ещё и ущерб возмещать.
Она опустилась на диван. Теперь всё встало на места и тишина, и бардак, и этот потерянный вид.
Сынок, почему сразу не сказал? Думаешь, я бы ругаться стала?
А что говорить? Провалил всё. Работу, репутацию Квартиру выплачивать нечем. Голос дрогнул.
Она подошла, села рядом. На этот раз он не отстранился, когда она взяла его за руку.
Степан, разве это конец? Работу найдёшь. Главное жив, здоров.
Мам, ты не понимаешь. Мне тридцать шесть, а я как сопляк ни кола ни двора. Только долги.
Зато есть мать, которая тебя любит. И руки у тебя золотые всегда заработаешь.
Он горько усмехнулся:
Золотые Если бы, не врезался бы в отбойник.
Расскажи, как было.
Вёз груз, гнал. Начальник грозил, если опоздаю. ДОни допили чай молча, и Варвара Ильинична твёрдо решила: теперь она не отпустит сына одного, пока всё не наладится.