“Не мой он сын”, ледяным тоном заявил миллионер, его голос гулко разнесся по мраморному холлу. “Собирай вещи и уезжай. Обоим.” Он кивнул на дверь. Его жена крепче прижала к себе младенца, глаза залили слезы. Если б он только знал…
За окном лило как из ведра, буря внутри дома бушевала не меньше. Светлана стояла недвижимо, суставы побелели от того, как она сжимала маленького Матвея. Муж, Григорий Строганов, нефтяной магнат и глава клана Строгановых, смотрел на нее с яростью, какой она не видела за десять лет брака.
Гришка, прошу, шепнула Светлана, голос дрожал. Ты не понимаешь, что говоришь.
Отлично понимаю, отрезал он. Этот мальчишка не мой. На прошлой неделе сделал ДНК-тест. Результаты ясны.
Обвинение ударило больнее пощечины. Светлане подкосились ноги.
Ты сделал анализ и мне ничего не сказал?
Пришлось. Ни на меня похож, ни характером. А сплетни игнорировать сил уже не было.
Сплетни?! Григорий, он же младенец! Твой сын! Клянусь материнским сердцем.
Но Григорий решение принял.
Твои вещи отправят в дом к твоему отцу. Не появляйся здесь больше. Слышишь?
Светлана замерла на миг, надеясь, что это очередная его горячка, проходящая к утру. Но ледяной тон не оставлял сомнений. Она развернулась и вышла, стук каблуков по мрамору сливался с раскатами грома над усадьбой.
Выросшая в скромной квартире, Светлана попала в мир роскоши после замужества с Григорием. Она была изящна, умна и тактична всё, что восхваляли глянцевые журналы и чему завидовал свет. Теперь ничто не имело значения.
Лимузин вез ее с Матвеем обратно в деревенский дом отца в Тверской области. Мысли путались. Она была верна. Любила Григория, стояла рядом при крахе рынков, грязных статьях в прессе, даже когда его мать её отвергла. А теперь её выставили как чужую.
Отец, Михаил Воронцов, распахнул дверь, широко раскрыв глаза.
Светик? Что случилось?
Она упала в его объятия. Заявил, что Матвей не его… Выгнал.
Челюсть Михаила свело. Заходи, дочка.
В последующие дни Светлана привыкала к новой жизни. Домик был тесен, её детская комната почти не изменилась. Матвей, не ведая о беде, лепетал и играл, давая ей передышку посреди горя.
Но одна мысль не давала покоя: тест ДНК. Разве он мог ошибаться?
Отчаявшись найти ответ, она пробралась в частную московскую клинику, где делал анализ Григорий. У нее остались знакомства и кое-кто был ей должен. Узнанное леденило душу.
Тест подделали.
Тем временем Григорий в своей пустой усадьбе сходил с ума от тишины. Убеждал себя: он поступил правильно не его забота чужих детей растить. Но угрызения совести грызли. Он избегал прежней детской Матвея, пока любопытство не одолело. Пустая кроватка, плюшевый медвежонок, крохотные сандалики на полке что-то внутри надломилось.
Его мать, Галина Петровна, не помогала.
Я же предупреждала, Гриша, причмокивала она за чаем. Эта Воронцова тебе не пара.
Но её удивило, что Григорий даже не ответил.
Шли дни. Потом неделя.
И пришло письмо.
Без обратного адреса. Листок бумаги и фотография.
Руки Григория задрожали, когда он читал.
“Григорий,
Ошибся ты. Сильно.
Доказательств жаждал вот они. Найден настоящий результат анализа. Его подменили. А это фото из кабинета твоей матушки Ты понимаешь, что это значит.
Светлана.”
