Мы возненавидели её с первого взгляда, как только она переступила порог нашей квартиры в панельной многоэтажке где-то на окраине Нижнего Новгорода. Высокая, худая, с неестественно кудрявыми волосами будто из дешёвого салона.
Кофточка на ней была приличная, но руки… Совсем не мамины. Короткие пальцы, толстые суставы, сцепленные в замок. Ноги тоньше маминых, ступни длиннее как у цапли. Мы сидели с братом Артёмкой (ему семь, мне девять) и сверлили её взглядами, полными молний.
Длинная Галя, а не Галина!
Папа заметил наше выражение лиц и шикнул:
Ведите себя прилично! Что за манеры?
Она надолго к нам? капризно спросил Артёмка. Ему это сходило с рук мал ещё.
Навсегда, отрезал папа.
В голосе зазвенело раздражение. Если он сорвётся нам крышка.
Через час Галя собралась уходить. Надела туфли, и когда выходила, Артёмка ловко подставил ей подножку.
Она едва не шлёпнулась в коридор.
Папа встрепенулся:
Что случилось?
Да обувь мешает, ответила она, даже не взглянув на Артёма.
Разбросано везде! Я уберу! тут же пообещал он.
И мы поняли. Он её любит.
Выжить её из нашей жизни не получилось, как ни старались.
Однажды, когда папы не было дома, Галя спокойно, без эмоций, сказала нам после очередной выходки:
Ваша мама умерла. Так бывает. Сейчас она на небесах и видит всё. Думаю, ей не нравится, как вы себя ведёте. Она понимает вы просто вредничаете. Так вы её память храните?
Мы замерли.
Артём, Настя, вы же хорошие ребята! Разве так память о маме хранят? Человек поступками хорош. Неужели вы всегда такие колючие, как дикобразы?
Постепенно такими разговорами она отбила у нас охоту пакостить.
Однажды я помогла ей разложить продукты. Как же она меня хвалила! Даже по спине погладила.
Да, рука не мамина… но всё равно приятно.
Артёмка заревновал тоже расставил вымытые кружки. Галя и его похвалила. А вечером при папе с восторгом рассказала, какие мы помощники. Он так радовался…
Её чуждость ещё долго мешала нам расслабиться. Хотелось пустить её в сердце, но не получалось.
Не мама и всё!
Через год мы уже не помнили жизнь без неё. А после одного случая и вовсе влюбились в Галю без памяти, как наш папа.
… В седьмом классе Артёмке досталось. Его, тихого и замкнутого, терроризировал один парень Слава Крюков. Такой же по росту, только наглее.
Семья у Крюкова была полной, отец его настраивал: «Ты мужик бей первым, не жди, пока тебя начнут давить». Вот и выбрал Слава Артёма удобной мишенью.
Брат приходил домой и молчал. Ждал, что само рассосётся. Но так не бывает. Обидчики наглеют от безнаказанности.
Крюков уже открыто бил его сколько раз пройдёт мимо, столько раз ткнёт в плечо.
Я вытянула из брата правду, когда увидела синяки. Он считал, что мужчины не должны грузить сестёр своими проблемами, даже старших.
Мы не знали, что за дверью стоит Галя и слушает.
Артём умолял ничего не говорить папе будет только хуже. И чтобы я не пошла тут же царапать Крюкову морду. А мне так хотелось! Я за брата готова убить!
Папу втягивать тоже не хотелось он сцепится с отцом Крюкова, а там и до уголовного дела недалеко…
Завтра была пятница.
Галя под предлогом похода в магазин проводила нас в школу и тайком попросила показать Крюкова.
Я показала. Пусть знает, сволочь!
Дальше было… волшебно.
Шёл урок литературы.
Галя вежливо постучала, вошла вся такая ухоженная, с маникюром, и сладким голосом попросила Славу Крюкова выйти: «У меня к вам дело».
Учительница разрешила, ничего не заподозрив. Крюков тоже спокойно вышел, решив, что это новая завуч.
Галя схватила его за грудки, приподняла и прошипела:
Тебе чего от моего сына надо?
От какого сына? запищал он.
От Артёма Соколова!
Да я… ничего…
Вот и пусть так останется! Если ты ещё раз тронешь моего сына, подойдёшь к нему или криво посмотришь я тебя закопаю, мразь!
Тётенька, отпустите… захныкал Крюков. Я больше не буду!
Вали отсюда! Галя поставила его на место. И попробуй кому-то проболтаться. Я твоего отца посажу за воспитание отброса! Понял? Учительнице скажешь, что я твоя тётя ключ принесла! А после уроков извинишься перед Артёмом! Я проверю…
Он шмыгнул в класс, поправляя рубашку. Пробормотал что-то про тётю.
…Больше он на Артёма даже не смотрел. Вообще избегал. Извинился в тот же день коротко, отрывисто, весь дрожа.
Папе не говорите, попросила Галя. Но мы не удержались, рассказали.
Он был в восторге.
Потом она и меня на путь истинный наставила.
В шестнадцать я влюбилась той дурацкой любовью, где гормоны затмевают разум. Стыдно вспоминать! Ладно, расскажу.
Я связалась с безработным пьяницей-пианистом, не замечая очевидного. Он нёс чушь про то, что я его муза, а я таяла, как снег в марте.
Галя сходила к нему и задала два вопроса:
Ты хоть иногда трезвеешь? И на что вы собираетесь жить?
Если бы у него был чёткий план, она «рассмотрела бы возможность» нашей связи. Но одной прокуренной комнатушки в коммуналке для этого было мало.
Он был младше Гали на пять лет, а меня старше на двадцать пять. Она с ним не церемонилась.
Его ответы повторять не буду. Но стыд перед ней был жуткий. Особенно когда она сказала:
Я думала, ты умнее.
На этом моя «любовь» кончилась некрасиво, гадко. Но до тюрьмы (ни у пианиста, ни у папы) дело не дошло. Вовремя Галя вмешалась…
Прошли годы. У нас с Артёмом свои семьи, где есть главное любовь, уважение, умение сказать, если близкий не прав. Всё это в нас вложила Галя.
Женщины, которая сделалаИ теперь, когда мы все собираемся за большим столом, где пахнет пирогами и детским смехом, я понимаю вот она, настоящая семья, которую создала для нас эта удивительная женщина.