— Мам, ну сколько можно? — Света швырнула телефон на диван, так что он подпрыгнул и упал на пол. — Каждый раз одно и то же!
— Светочка, родная, я же нечаянно… — Татьяна Ивановна сжала в руках свой потрёпанный кнопочный телефон, где цифры уже стёрлись. — Просто опять забыла. Голова уже не та.
— Забыла! — Света прошлась по комнате, заламывая руки. — Мам, я же объясняла тысячу раз! Когда звонит, надо на зелёную кнопку жать. Зелёную! Не красную, не жёлтую — зелёную!
— Я жала зелёную…
— Нет, мам, ты жала красную, потому что я слышала короткие гудки! Значит, ты сбросила!
Татьяна Ивановна растерянно посмотрела на дочь, потом на телефон. Маленький, потертый, с кнопками, которые казались то слишком маленькими, то слипшимися. Она помнила времена, когда телефон в их хрущёвке был один на весь этаж — чёрный, тяжёлый, с диском. И никто не путался.
— Дочка, может, мне и не нужен этот аппарат? — тихо спросила она. — Раньше же как-то обходились.
— Мама! — Света замерла, глядя на неё с таким выражением, будто услышала кощунство. — Как это не нужен? А если тебе станет плохо? А если я буду паниковать? А если…
— Ладно, ладно, — закивала Татьяна Ивановна. — Буду учиться. Покажи ещё раз.
Света села рядом, взяла мамин телефон. Её пальцы — ухоженные, с французским маникюром — выглядели чужими рядом с мамиными, в веснушках и прожилках.
— Смотри, мам. Когда звонит — здесь, слева, зелёная кнопка. Это «взять трубку». А справа красная — «отбой». Запоминай: зелёный — это как светофор, можно идти. Красный — стоп.
— Зелёный — иди, красный — стой, — покорно повторила Татьяна Ивановна. — А если ошибусь?
— Не ошибёшься, — Света выдохнула. — Представь: зелёный — это весна, трава, жизнь. Красный — пожар, опасность.
— Понятно, — кивнула Татьяна Ивановна, хотя сравнения казались ей странными. — А как позвонить тебе?
— Мам, мы же сто раз это проходили. Тыкаешь на моё фото в контактах. Видишь? Я специально подписала: «Света дочка». Жмёшь — и он сам звонит.
Татьяна Ивановна посмотрела на экран. Там была Света — смеющаяся, с кудрями по плечам. Совсем не такая, как сейчас — с нахмуренным лбом.
— А если я забуду, где фото?
— Мам, оно же первое в списке! Самый верх!
— Поняла. А если он сломается?
— Не сломается, — Света провела рукой по лицу. — Давай-ка я лучше номер на дверцу холодильника напишу. Жирным маркером. Будешь звонить со стационарного.
— У нас ведь стационарного нет. Ты же сама сказала, что он не нужен.
— Тогда у соседей попросишь.
— Каких соседей? — Татьяна Ивановна замялась. — Да мы с МарьИванной и здороваться перестали с тех пор, как она кота нашего кормила, а тот у неё ковер испортил…
— Мам, — Света закрыла глаза. — Я же не могу круглосуточно дежурить. Звоню — ты не берёшь. Несусь с работы — а ты просто не ту кнопку жмёшь.
— Прости, солнышко. Я не хочу тебя подводить.
— Но выходит, что подводишь.
Татьяна Ивановна смотрела на свои руки. Эти руки когда-то месили тесто, штопали колготки, качали люльку. Они всё умели. А теперь не могут справиться с дурацкой кнопкой.
— А помнишь, — вдруг сказала она, — твой первый телефончик? Розовый, с наклейками. Ты воображала, что звонишь в телецентр, как Алла Пугачёва.
— Помню, — Света улыбнулась. — Я тогда цифры учила.
— Вот и я сейчас учусь, — усмехнулась Татьяна Ивановна. — Только куда медленнее.
— Давай попробуем ещё раз, — Света подвинулась ближе. — Я сейчас позвоню, а ты берёшь трубку. Договорились?
— Договорились.
Света набрала номер. Телефон Татьяны Ивановны затрясся, замигал.
— Видишь моё фото? Вот, жми зелёную.
Татьяна Ивановна потянулась к экрану. Зелёная кнопка. Красная кнопка. Пальцы сами поползли к красной.
— Мам, нет! — Света схватила её руку. — Вот эту!
— Ах, да! Я же знаю.
Наконец соединение установилось. Голос дочери прозвучал и из телефона, и из реальности.
— Алё, мам, ты меня слышишь?
— Слышу! — обрадовалась Татьяна Ивановна. — Получилось!
— Ура! — Света разъединила вызов. — Видишь, легко? Давай ещё пару раз.
Они тренировались минут сорок. Из десяти раз семь получалось. Три — нет.
— Мам, ну почему ты опять красную жмёшь? — спросила Света. — Ты же знаешь, что зелёную.
— Знаю. Но красная привлекает взгляд. Как знак остановки.
— Может, сменим телефон? Возьмём тебе «бабушкофон» — с огромными кнопками.
— Не надо, — отрезала Татьяна Ивановна. — Этот мне дорог. Ты же его на юбилей подарила. Просто нужно время.
— Ладушки, — Света чмокнула мать в щёку. — Мне на работу. Завтра продолжим.
После её ухода Татьяна Ивановна долго крутила телефон в руках. Пыталась сама позвонить. Получилось. А вот ответить — снова не вышло. Пальцы будто не слушались.
На следующий день Света влетела взволнованная.
— Мам, ты мне вчера двадцать раз звонила! Я с ума сходила!
— Прости, рыбка. Я тренировалась.
— Но можно же просто нажимать кнопки, не дозваниваясь!
— Но как я пойму, что сделала всё верно?
— Если длинные гудки — значит, получилось. Короткие — ошиблась.
— Поняла. Но я хотела услышать тебя.
— Мам, — Света села рядом. — Я не могу быть всегда рядом. У меня работа, дела…
— Я знаю, зайка. Просто… мне одиноко.
— А что если записаться в клуб по интересам? У нас в ДК ветеранов хор есть.
— Я же не умею петь.
— Научишься. Как телефон осваиваешь.
Света достала свой старый телефон — простой, с крупными кнопками.
— Давай на время поменяемся. Этот тебе будет понятнее.
— Спасибо, родная. Ты у меня золотая.
Они пили чай с малиновым вареньем, вспоминали старые временОднажды вечером, когда Света зашла к маме без предупреждения, она застала её за разговором по новому телефону — Татьяна Ивановна, смеясь, объясняла подруге детства, как правильно ставить лайки в Одноклассниках.