**Мираж**
За ужином отец украдкой поглядывал на сына с недовольством. Кирилл понял — мать рассказала отцу, что после школы он хочет поступать в питерский университет.
Отец резко отодвинул тарелку и уставился на сына. «Ну, сейчас начнётся», — подумал Кирилл. Ему хотелось провалиться сквозь пол. Под тяжёлым взглядом отца котлета встала комом в горле — ни проглотить, ни выплюнуть.
Мать спасла ситуацию. Поставила перед мужем чашку с чаем, подвинула вазочку с ватрушками.
— Спасибо, мам, я наелся. Чай потом, — сказал Кирилл, вставая из-за стола.
— Сиди! — рявкнул отец.
Спорить с ним было бесполезно, сын покорно опустился на стул.
— Мне ещё уроки делать… — начал он.
— Успеешь. Мать говорит, ты в Питер собрался? Чем тебе здесь плохо? Мы растили, думали, в старости помощник будет, а ты — на все четыре стороны!
— Я не убегаю… — пробормотал Кирилл.
— Это ещё что за сказки? Что там у тебя в Питере, мёдом намазано?
— Там перспективы. Архитектором хочу стать, у нас такого факультета нет, — голос Кирилла дрогнул.
— Саша, отпусти парня, учителя им довольны, — мягко сказала мать, положив руку на плечо мужа.
— Денег у нас нет на твою учёбу! Там всё за деньги, а тут — бесплатно. Чувствуешь разницу? — отец распалялся.
— Поступлю на бюджет, — упрямо бросил Кирилл. — Я всё равно уеду.
— Успокойся, не завтра же он уедет, ещё экзамены сдавать, — мать кивнула сыну в сторону двери. Тот мигом исчез.
— Всё ему спускаешь! Вырастили эгоиста. В старости даже стакана воды не дождёшься…
Кирилл замер у двери, сжимая ручку.
— Что ты о старости заговорил? Питер же рядом, три часа на «Ласточке»…
Отец что-то буркнул в ответ.
— Чай попей, а то остынет. Сахару добавить? — спросила мать.
— Да что ты, как с младенцем… Сам, — огрызнулся отец.
Буря, кажется, миновала. Кирилл закрылся в комнате. Сердце билось в такт мыслям: два месяца до экзаменов, но это мелочи. Главное — он уедет в Питер, где его ждут возможности, новая жизнь. Он добьётся всего…
После выпускного они с матерью поехали подавать документы. Встретила их тётка, двоюродная сестра матери — сухая, недружелюбная женщина. Сходу заявила, что Питер не резиновый, все тут лезут…
— Будешь жить здесь. Но учти: у меня давление, сон чуткий. Поздно не шуми, гостей не зови. Завтрак приготовлю, ужином поделюсь, а в обед ищи еду сам, — отчеканила она.
Мать покорно кивала.
— А сколько за жильё возьмёшь? — осторожно спросила она, надеясь, что родственница откажется. Но та лишь скривила губы.
— Сам понимаешь, это Питер, не ваша деревня. Жизнь дорогая. Так что… — и назвала сумму, от которой у матери перехватило дыхание.
— Мам, лучше в общагу…
— Что ты! Какая там учёба? Деньги с отцом вышлем, не переживай. Ты учись.
— Ишь, заговорила! Только в Питер переехала, а уже важничает. Сынок, только отцу про деньги не говори, — вздыхала мать в электричке.
Кирилл поступил. Приехал заранее, чтобы освоиться. Ездить с окраины в центр было далеко, но он не роптал — всё-таки Питер!
Дни он проводил, гуляя по городу. На Дворцовой площади дух захватило от величественных зданий. Рядом остановилась экскурсия, гид — молодая женщина — увлечённо рассказывала.
Кирилл подошёл ближе. Гид заметила, но не прогнала. Потом группа ушла, а она осталась, что-то проверяя в телефоне.
— Интересно рассказываете, — сказал он.
Она улыбнулась: — Откуда приехал?
— Так заметно? — смутился Кирилл.
— У приезжих особый взгляд — растерянный и восторженный.
Он рассказал, что учиться приехал, но живёт на окраине, и чувствует себя будто не покидал родной городок. Разговорились, незаметно отошли от площади.
— Я тут рядом живу, — вдруг сказала она. — Устал? Пойдём, чаем напою. Час у меня есть, потом за дочкой в сад идти.
Её звали Маргарита. Она была старше его почти вдвое. Накормила борщом, напоила чаем. Уходить не хотелось.
— Можно, я ещё зайду? — спросил он на прощанье.
Она посмотрела на него внимательно, без насмешки.
— Приходи.
Он выдержал день, а на третий пришёл. Стоял у подъезда, не решаясь войти, но вдруг увидел её с дочкой. Начал бормотать про случайность, но Маргарита всё поняла. Пока он играл с Мирославой, она готовила ужин. Девочка упросила его остаться, почитать на ночь.
А потом… Возвращаться к тётке было поздно.
— Оставайся, — сказала Маргарита.
Так он и остался. Родителям соврал, что снимает комнату с однокурсником. Отец оплачивает. Мать тайком подкидывала деньги.
На каникулах, дома, он считал дни до возвращения. Родной город теперь казался тесным и серым.
Он часто забирал Мирославу из сада, гулял с ней. Стыдился жить за счёт Маргариты и после первого курса перевёлся на заочное, устроился на работу. Так он задержался у неё на годы.
На третьем курсе встретил Ирину — живую, яркую. Стал задерживаться, отводил глаза, когда Маргарита спрашивала.
— У тебя кто-то есть? — спросила она однажды. — Ты свободен.
Он признался. Обрадовался, что не надо вражать. «И мне», — прочёл он в её взгляде.
Тихо собрал вещи. Спускаясь по лестнице, ждал, что дверь хлопнет, но звука не услышал. Маргарита стояла на площадке, слушая его шаги…
На улице он жадно глотнул воздух, ненавидя себя. Оправдывался всю дорогу: между ними пропасть, он ничего не обещал. А Ирина молодая, желанная.
Он открыто ухаживал за ней. Жил в подсобке на работе. Когда её родителей не было, мылся у неё. Стали близки.
Когда Ирина забеременела, родители быстро их поженили. О женитьбе родителям не сказал.
Всё, что он когда-то назвал счастьем, оказалось миражом, а настоящее счастье он потерял, не успев понять его ценности.