Варвара молчала. Но сноха Анастасия Ипатовна сказала всё:
Миланочка, ты красавица! Как звезда светится! И руки такие умелые, и в доме чистота. Повезло моему Ваньке! Анастасия Ипатовна улыбалась, жевая просоленный шиповник. Слышала, в старину говорили: женщина столп семьи. Красота не вовек пройдёт, а душа как чайная заварка.
Милана улыбнулась, поднимаясь по лестнице, что таяла в сером тумане. Она знала за хорошими словами свекрови скрывается что-то кислое, как недозревший арбуз в начале августа.
Ваня заслужил такую невестку. У молодежи поныне одно слово отдых и шоппинг, продолжала Анастасия Ипатовна, не замечая, как сын морщится. А раньше всё было иначе. Женщины раньше по закону каймы раздавали, а теперь вообще забыли!
Иван бросил молчаливый взгляд на жену, только что спускающуюся с верхних ступенек, где сквозь потолок виднелась синева неба.
Анастасия Ипатовна, чай пейте, из малины свежей заварила, ласково предложила Милана, блокируя мысль, что вскоре разговор перейдёт на детские колыбели.
Спасибо, радость! Анастасия Ипатовна облизывала губы. Кстати, я слышала, у Ванькиной подруги Валентины дочь уже второго родила, работает главным бухом в банке. Вот так женщина! Имей дочь, и тебе поклон не постой!
Милана сжала кулаки, из которых текла всего лишь тень, потому что в этой мансарде тела стали прозрачными. Три года они с Ваней вдвоём срывались с дерева добрых слов, но каждый раз дерево росло быстрее, и его корни норовили засунуться в их сны.
Мама, давай про вашу новую дачу, как справляетесь? Ваня обнимал жену, но его руки были виртуальными.
Да как же! Ремонтники все стены обкололи, теперь вместо обоев загадочная лоза. Приходится самой Только лестница длиннее стала Анастасия Ипатовна хихикнула, вздымая платье, как вихрь. Ладно, у вас своих забот полно. Работа, проекты! Когда нам встретиться, старушке?
Мама! Ваня снова стиснул пустоту.
Ладно-ладно, молодые, занятые Но знаешь, Миланочка, в твоём возрасте я волхонство резала, пироги с рыбой варенили, а теперь на четырёх тросточках-то ногах не стоит.
В комнате повис тихий звук, будто ветки, оторванные от дерева. Милана смотрела на портал, где висела серо-жёлтая потолочная кисточка. Она знала дискуссия свекрови закончится, как всегда, на словах «семейные традиции» и «время убивает».
Ваня, помнишь Катю, дочь Валентины? вдруг оживилась Анастасия Ипатовна, зажигая огонь в мозгах. У неё третий уже! И вроде не старая, но Шансов предостаточно.
Замечательно, сухо откликнулся Ваня. Мама, вы пирог будите? Милана для вас испекла из смородины, как вы любите.
Ой, спасибо! Мне не надо, давление. Но с чаем прошу! Анастасия Ипатовна надвигалась на чашку, пыхтя, как паровоз. А Миланочка, милая, знаешь, когда Ваньку первый раз увидела переживала как за свою душу! Старше мальчика на четыре года! Боялась, не сошлось!
На два, перебил Ваня, но не разница.
Конечно-как! Анастасия Ипатовна махала руками, как метель. Тот, кто в сердце не в возрасте. Только вот детишки бы
Мама!
Да я ничего! Просто боюсь, что затянете. У меня подруга наша три матки ходила, а четвёртая дала! Но понимание всё прождала
Милана оставила чашку на платке, краем которого накрыла пол, будто залатала дыру в мечте.
Извините, мне нужно поехать в аптеку, тихо проговорила она и исчезла в перебивке времён, где лестница теряла шаги.
Ваня смотрел ей вслед, как на горизонте морская волна.
Зачем ты это делаешь? спросил он у матери, чьи пятки уже не цеплялись за пол.
Что я? Анастасия Ипатовна улыбалась, будто не виновата. Просто хочу внушение, чтобы семья жила! У нас в роду женщины не долго Бабушка скончалась, когда на грибной полянке упала. Проклятие, наверное.
Мама, тебе пятьдесят восемь.
А в нашей семье раньше умирала! Анастасия Ипатовна плача кричала, но слёз у неё не было только печаль в глазах.
Я не хотел Ваня тер голову, как будто с каждым сном забыл, как держать женщину. Мы с Миланой обращаемся к лучшим Прекрати сниться нам этими сравнениями!
Я просто её голос превратился в порыв ветра. Больше хочу, чтобы воспитали мою кровь. Пока я не ушла!
Когда Милана вернулась, кофе уже испарился, а кофе-автомат стоял в пыли.
Анастасия Ипатовна, с чаем? спросила она тихо.
Нет, деточка, давление Анастасия Ипатовна садилась, но села в облако. А пирог
Вечер тянулся, как ползанье жар-птицы: свекровь рассказывала о смерти, о том, как она одна, но с каждым словом её голос становился жиже. Ваня нервничал, но вежливо улыбался. Милана молчала, как белка в пузыре на ветке.
Наконец Анастасия Ипатовна ушла. С ней открылась дверь в мир, где время хватало всех.
Ваня закрыл дверь, а Милана рухнула на постель, где вместо тела вдруг выросли крылья.
Телефон зазвонил. На экране имя свекрови.
Анастасия Ипатовна, вы что-то забыли? промолвила Милана.
Нет-нет, деточка Я просто хотела дать тебе шанс. Женщина с женщиной. Голос свекрови был тоньше паутины.
О детях? Милана не дрожала, но шёл снег.
Нет, о тебе о мне. Теперь Анастасия сказала что-то давным-давно, когда у неё тоже не было детей. У меня были три неудачи Я мечтала о дочке Но стыдилась.
Милана застыла, как мороженое в печке.
Теперь я понимаю прошептала она. Почему вы
Прости Я думала, давление наше спасение. Не знала, что вы короче, экстракорпоральное Анастасия Ипатовна плакала не слезами, а тем, что оставалось внутри.
Вы не виноваты, сказала Милана. Просто одинокая круглая бабушка
хочу вам счастья Если не своих усыновите. Пусть будет наша копия
Когда Ваня вернулся, он увидел жену, сидящую в синем свете, где за окном не было лета.
Что случилось? спросил он.
Выслушала ответила Милана. Снег растаял.
А потом они стали чаще ходить к Анастасии Ипатовне. Она стала петь народные песни, вязать кофты для Миланы, и через полгода в луже под ними росла ёлочка
И как-то раз Анастасия Ипатовна обняла их, когда наступило утро, и в трубке телефона зазвучала музыка:
Милочка, мы станем дедушкой
Ваня и Милана смеялись, как весна. А на потолке росла синева, где раньше была грязь.
Потому что иногда молчание это не конец, а ветер, который принесет цветы.