Когда-то давно в нашей тесной кухне едва умещались за столом. Пятиметровое пространство с трудом вмещало пятерых: двух взрослых и трёх ребятишек.
Ваня, притащи табурет из залы, попросила мать.
Семнадцатилетний парень недовольно закатил глаза, но покорно принёс табуретку.
Вот. Отодвинем стол всем хватит места. Ничего, Максимка, ничего, женщина не смотрела на пятилетнего мальчугана, из-за которого и началась вся эта суета. Она повернулась к мужу, молчаливо демонстрировавшему своё недовольство перестановками.
Первым получил тарелку горячих щей глава семьи. Анна быстро нарезала ржаной хлеб, сало, подала дочери головку чеснока пусть чистит. Вскоре на столе появились и другие порции. Старший сын, копируя отца, отламывал кусок хлеба, клал сверху тонкий ломтик сала и отправлял в рот, чередуя с ложкой щей. Чеснок мужчины быстро разобрали, оставив блюдце пустым.
Максим сжимал ложку, но не ел, наблюдая за ними. Ему так хотелось повторить, но тарелки стояли слишком далеко.
Ешь, десятилетняя Катя сунула ему кусочек хлеба с салом.
Мальчик схватил угощение и принялся жевать, будто перед ним был пряник. Анна улыбнулась и тоже взялась за ложку.
От добавки отец отказался. Иван молча кивнул. А дочь попросила соль, чтобы присыпать хлеб. Чай пили молча. Все уставились в свои кружки. Сушки и ватрушки быстро исчезали со стола все торопились.
Закончив ужин, Николай первым поднялся из-за стола:
Теперь дети едят первыми, потом мы с тобой. Места мало.
Анна застыла с тарелкой в руках, хотела возразить, но промолчала. Ваня зло смотрел на младшего, жующего ватрушку.
Накануне отец вернулся домой не один. Он распахнул дверь и подтолкнул перед собой мальчишку.
Проходи, Максим, Анна стояла в прихожей с полотенцем.
Было ясно: родители обсудили всё заранее.
Это кто? Иван вышел из комнаты с книгой.
Это Максим, ласково сказала мать.
Я слышал, как зовут. Кто он? сын не отступал.
Николай и Анна не подготовились к этому вопросу.
Максим будет жить с нами. В вашу комнату поставим раскладушку.
В нашу? Катя выскочила в коридор.
Их с братом крохотная комната едва вмещала два спальных места.
Ничего, потеснитесь.
Авторитет отца был незыблем. Часто ему даже не нужно было говорить достаточно взгляда.
Семь лет назад он уходил из семьи. Тогда случился страшный скандал. Спокойная обычно Анна рыдала, умоляла не бросать её с детьми. Но Николай собрал вещи и ушёл. Влюбился. Встретил на заводе Веру и забыл обо всём. Дети его не удержали. Через два года он вернулся. С тем же мешком. Не просил прощения, просто сказал на пороге:
Если на развод подавала уйду. Там всё кончено.
Анна не ответила. Сколько ночей она ждала этого момента, а когда он настал слова застряли в горле.
Год они жили как соседи, пока Николай не раскаялся. И сердце Анны оттаяло. Всё вернулось на круги своя. Но теперь появился Максим.
Вера не болела. Ей просто не нужен был ребёнок он мешал ей жить вольной птицей. Родила только ради комнаты от завода.
Забирай или в детдом сдам, заявила она Николаю.
Куда я его дену? Нас четверо в двушке!
Не знаю. Когда рожала, ты меня не спрашивал.
Думал, ты любишь и хочешь сына.
Ха. Думал. До конца месяца решай. Первого числа мой выходной отведу твоего Максимку в приют.
Она блефовала. Знала: Николай не допустит такого. Так и вышло.
Анна сразу согласилась принять мальчика. Она не делила детей на своих и чужих, любила всех одинаково.
Шли годы. Купили просторный стол. Для Кати отгородили угол в гостиной, чтобы освободить место братьям.
Иван поступил в институт, Максим пошёл в школу. Казалось, все привыкли. Но Ваня всё чаще демонстрировал неприязнь к младшему. Даже общий отец не сближал их. Мать мягко гасила конфликты, стараясь не обижать Максима. При отце Иван молчал. Катя же сразу приняла брата он был ближе ей по характеру.
Максиму покупали всё то же, что и другим. Анна привыкла делить на троих. Но Ване это не нравилось. За глаза он называл младшего “Лишний рот”, говорил с презрением. Если родителей не было, Иван отыгрывался на брате. Мальчика часто наказывали за чужие проступки.
Однажды Ваня, вернувшись с занятий, съел за обедом две котлеты. Их было ровно по штуке на каждого.
Вечером Анна разогрела ужин.
Кто съел лишнюю? спросила она.
Макс в обед таскал, Катя видела, радостно доложил Иван.
Сестра кивнула.
Да, я съел одну, подтвердил Максим.
Одну? Я просила оставить по котлете на ужин.
Одну. Это Ваня съел, а на меня сваливает.
Анна даже не взглянула на старшего. Поставила перед Максимом тарелку с гречей и котлетой.
Где-то читал: лишний рот опаснее пистолета. Так, мам?
Отец ударил кулаком по столу, встал и забрал тарелку у Вани. Он стоял, испепеляя сына взглядом.
Порцию старшего Николай поставил перед Анной, а её перед Ваней.
Лишний рот здесь один. Это ты. Тебе двадцать, а ты на нашей шее. Хочешь есть иди работай. Всё!
Максим уткнулся в тарелку.
Отец ушёл в комнату, потом на балкон. Ваня схватил куртку и выбежал. Катя сделала вид, что пьёт чай.
Анна хотела погладить Максима, но увидела слёзы в его тарелке.
Котлету пересолишь.
Я не смогу её есть…
Должен. Мужчина должен быть сытым, чтобы работать и думать о важном.
***
К концу года Максим перестал ждать Катю после школы.
Однажды Ваня, возвращаясь с занятий, увидел младшего за школой. Четверо пятиклашек бросали портфель, а между ними метался мальчишка. ПоВ тот день Ваня впервые почувствовал, что значит быть старшим братом, когда бросился защищать Максима от обидчиков, и с тех пор больше никогда не называл его “лишним ртом”.