Когда-то, давным-давно, в одном из московских дворов жила-была Татьяна Сергеевна. Помню, как она резко поставила фарфоровую чашку на блюдце, так что чай расплескался по вышитой скатерти. В телефонной трубке всё ещё звучал возмущённый голос соседки Галины Петровны.
«Таня, ну как так можно? Собственных внуков не видеть! Ванюше всего пять годиков, а Настеньке и трёх нет! Они тебя любят, спрашивают про бабушку!»
Татьяна Сергеевна тихо вздохнула, глядя в окно, где во дворе резвились соседские ребятишки. Вспомнилось, как ещё недавно здесь же бегал Ванюша с мячиком, а маленькая Настя копошилась в песочнице.
«Галя, не лезь не в своё дело, – сухо ответила она. – У каждого свои причины.»
Затем положила трубку и медленно прошла на кухню. На холодильнике ещё висели детские рисунки – разноцветные каракули, которые Настя гордо именовала «портрет бабушки». Дрогнула рука, когда она сняла их и спрятала в ящик.
Вдруг – звонок в дверь. В глазке мелькнуло знакомое лицо: сын Дмитрий с пакетами из «Азбуки Вкуса».
«Мама, открой, пожалуйста…» – устало проговорил он.
Татьяна Сергеевна распахнула дверь, но не отступила от порога.
«Если опять насчёт детей – сразу уходи.»
Дмитрий поставил пакеты на пол и взглянул на мать усталыми глазами.
«Мама, ну что за упрямство? Лена слегла с температурой. Мне на работе аврал, а детей не с кем оставить…»
«Нанять няню. У вас же денег куры не клюют – вон, икра в пакетах.»
«Какую няню за день найдешь?! Ты же их бабушка!»
«Бабушка? – усмехнулась Татьяна Сергеевна. – А когда полгода назад меня из вашей трёшки выставляли – я тоже была бабушкой?»
Дмитрий провел рукой по лицу. Этот разговор повторялся уже в сотый раз.
«Мама, ну мы же объясняли! Нам нужна была детская комната…»
«А мне, значит, в шестьдесят лет по чужим углам ютиться – это нормально?»
«Мы же помогаем с арендой…»
«Твои двадцатники – плевок в лицо! – голос её задрожал. – Двадцать два года я в вашей семье прожила. Ваньку на руках носила, пока ты с Леной в офисах пропадал. Стирала, готовила, квартиру убирала. А как дети подросли – выставили, будто отработанную технику!»
«Мама…»
«Были варианты! Купить четырёшку. Но нет – вам важнее был Lexus в кредит и Турция на Новый год.»
Сын опустил глаза. Правда резала, как бритва.
«Послушай… – начал он тише. – Да, мы поступили плохо. Но внуки-то при чём? Ваня вчера плакал, просился к бабушке…»
«И я их люблю, – неожиданно сдалась Татьяна Сергеевна. – Поэтому и не хочу, чтобы видели, как вы со мной обращаетесь. Пусть помнят добрую бабушку, а не служанку.»
Дверь захлопнулась.
Всё началось в тот злосчастный вечер, когда она невольно подслушала разговор на кухне.
«Может, пора твоей маме съезжать? – слышался голум невестки. – Дети подросли, им нужна комната. А она тут вечно недовольна…»
И вот через месяц Татьяна Сергеевна снимала однушку в Бутово. Помогала добрая соседка-армянка, скинула цену, жалела «несчастную русскую бабушку».
А потом – эти унизительные звонки: «Мама, срочно надо, посиди с детьми!»
Раньше она бежала, как ошпаренная. Теперь отвечала «нет».
И знаете что? Оказалось, они прекрасно нашли няню. За сто тысяч в месяц.
Но Ваня всё равно спрашивал про бабушку.
Сердце кровью обливалось, но Татьяна Сергеевна стояла на своём.
В шестьдесят два года она впервые поняла: быть родной – не значит быть удобной.
Да, доживала век в съёмной квартире.
Но зато – в своём достоинстве.