После смерти отца Лиза с мужем решили продать дом в деревне. Лиза ждала ребёнка, нужны были деньги на новую квартиру.
Стоял тёплый сентябрь. Лиза огляделась и не узнала деревню. Всюду выросли новые дома с яркими крышами, только их дом остался прежним — покосившийся, но крепкий.
Максим притормозил на «Ладе» у крыльца. Лиза потянулась, вдыхая чистый воздух. В голове слегка закружилось. Дверь скрипнула, и она вошла внутрь. Всё казалось маленьким, словно дом съёжился от тоски.
Год здесь никто не жил. После маминой смерти отец приезжал один — бродил по лесу, рыбачил. Ещё в прошлом году рвался сюда, хотя уже болел. Говорил, тут легче дышится, что воздух лечит.
В мае они привезли его сюда, и Лиза поняла: он не сможет жить один. Уговорила вернуться в город. Через месяц отец слег, а в сентябре умер.
Они с Максимом — городские, не станут мотаться в глушь. Да и отпуск привыкли проводить в Крыму. Без хозяина дом быстро придёт в упадок. Лучше продать, пока он ещё крепкий.
На глаза Лизы навернулись слёзы. Дом достался от бабушки с дедушкой. Сначала умерла мама, потом они, а в прошлом году — отец.
Она остановилась перед портретом юной девушки на стене. Максим внёс сумки, обнял её сзади.
— Это у тебя такой фотки не было. Сколько тебе тут? — спросил он, разглядывая снимок.
— Это мама. Лет шестнадцать, наверное.
— Вылитая ты. — Он заглянул ей в лицо. — Давай ведро, схожу за водой, вскипятим чай.
Лиза шмыгнула носом и принесла оцинкованное ведро.
— Через два дома колонка. Только сполосни, оно пыльное.
— Да знаю я. — Максим вышел, ведро поскрипывало в такт шагам.
На кухне Лиза щёлкнула выключателем — плитка не заработала. «Пробки!» — сообразила она. В комнате под счётчиком нашла их, ввернула. Диск начал нагреваться.
Она окинула взглядом кухню. Ничего не хотелось забирать — разве что мамин портрет. Надо сходить к соседям, предложить вещи.
После чая Лиза зашла к тёте Гале. Их дома разделял лишь низкий забор.
— Продаёте? — сразу спросила соседка.
— Да, — кивнула Лиза.
— Зайду, посмотрю. Хотя барахла у самой хватает. Остальным сказать?
— Конечно!
Вернувшись, Лиза застала Максима за разбором хлама. В печке трещал огонь — сырость выгоняли.
— Лезу на чердак, — объявила Лиза.
— Может, я?
— Не, сама.
Раньше она боялась чердака. Ночью слышались шаги — отец говорил, что это коты или дом остывает. Но Лиза всё равно натягивала одеяло на голову.
Сейчас пыльные лучи солнца пробивались через слуховое окно. В воздухе кружились пылинки.
— И ничего тут страшного, — вслух сказала Лиза.
Она осторожно пробиралась между паутин, разглядывая коробки. В одной — ёлочные игрушки. «Бабушка ставила ёлку?» — удивилась Лиза. Она никогда не была здесь зимой.
В другой коробке — детские игрушки, которых она не помнила. В углу стояла прялка. Ничего ценного.
Уже уходя, Лиза заметила уголок тетради, торчащий из-под доски. Потянула — на свет появился пожелтевший дневник. Мамин.
Чужие дневники читать нехорошо. Но мамы нет уже столько лет… А если она спрятала его, значит, боялась, что найдут?
Лиза села на перевёрнутое ведро и открыла наугад.
**21.06.1988.** Вчера приехал Сергей. Как он изменился! Сегодня встретились у реки. Он уже плавал, а я только пришла. Вылез из воды — на две головы выше! Рядом с ним я чувствовала себя маленькой…
**23.06.** Сказал, что я красивая. Смотрел так, что щёки горели. Думаю только о нём…
Лиза оторвалась от страницы. Она знала маму взрослой, но не представляла её влюблённой девчонкой — да ещё не в отца. Стало неловко. Читать дальше?
Любопытство пересилило. Лиза пролистала страницы с описанием поцелуев, признаний.
**25.08.** Он уехал. Если бы я была птицей, полетела бы за ним. Вряд ли вернётся — поступает в институт. Неужели всё кончено?
Так вот откуда мамины слова: «Без боли не понять радости».
Следующая запись была через семь лет. Видимо, дневник всё это время пролежал тут.
**06.07.1995.** Максим уговорил поехать к отцу. Сам не смог — работа. Отец обрадовался. Вчера испёк пирог — почти как у мамы. Дом кажется таким маленьким…
Лиза удивилась: она подумала то же самое сегодня.
**07.07.** Видела Сергея. Только издали поздоровались. Я замужем, люблю мужа. Но сердце ёкнуло…
**15.07.** Что я наделала?! Как смотреть в глаза Максиму?..
**16.07.** Максим звонил — не приедет, командировка. И слава Богу! Я боюсь его видеть. Хотя… какая командировка в выходные? Может, у него тоже кто-то есть?
**24.07.** Максим приехал. Как же я по нему соскучилась… Чувствую себя дрянью. Сергея не избежать — стоит выйти, он тут как тут.
**25.07.** Отец с Максимом ходили на рыбалку. Максим поймал щуку — радовался, как ребёнок. Через неделю уезжаем. Вернусь — и всё забуду…
Последняя запись — **06.08.** Между страницами — порванная записка: *«Серёжа, нужно поговорить. Жду в 11 на нашем месте»*.
Зачем мама её порвала?
Лиза перевернула страницу — и застыла:
*«Сергей уезжает. Сказать ему или нет? Максим так счастлив, что я беременна… Пусть ничего не знает. (зачёркнуто) Люблю Максима. То, что было с Сергеем, — ошибка. Может, это всё-таки ребёнок Максима? Господи, пусть будет так»*.
На этом записи обрывались.
«Мама… изменила отцу?» — Лиза сжала тетрадь. Отец обожал её, звал принцессой. А она, возможно, даже не его…
— Лиза! — снизу позвал Максим.
— Здесь! — Она махнула рукой. — Сейчас спущусь.
Тетрадь в руках будто жгла.В машине, увозящей их из деревни навсегда, Лиза тихо сжала руку мужа и вдруг поняла, что тайны прошлого не стоят разрушенного настоящего.