Ты мой папа! Шестилетний мальчик стоял на пороге моего дома, утверждая, что я его отец. Я рассмеялся пока он не достал письмо от матери. Мое имя. Мой адрес. Мое прошлое ворвалось в настоящее. И я не знал, что делать дальше.
Утро было таким, каким я его любил: тихим, спокойным, предсказуемым. Не было начальников, офиса, никакой спешки. Я работал удаленно, жил в своем маленьком мире без лишних разговоров, без ненужного общения. Только я, ноутбук и черный кофе.
В тот день я, как обычно, сидел у окна, старая деревянная стул скрипела подо мной. Так и должна была течь жизнь просто, без суеты. Но покой в нашем дворе долго не держался.
Внезапно в окно громко стукнули, я содрогнулся, и горячий кофе пролился на руку.
Черт возьми проворчал я, потирая обожженную кожу.
Не нужно было смотреть в окно, чтобы понять, что случилось. Соседские сорванцы снова забавлялись. У этих детей не было ни грамма уважения к чужой собственности.
Я встал с недовольным вздохом и направился к двери.
На лужайке лежал футбольный мяч, а на краю соседского участка застыли ребятишки, перешептываясь.
Сколько раз можно повторять? поднял мяч. Это не мои проблемы! Играйте на своей территории!
Я швырнул мяч обратно, детишки рассмеялись и разбежались, как испуганные воробьи. Собирался уже вернуться в дом, но вдруг заметил его.
Рыжеволосый мальчик, не один из обычных хулиганов, стоял в дальнем углу крыльца. На нем был слишком большой плащ, который буквально его поглощал. Кроссовки потертые, рюкзак видавший виды. Я нахмурился.
Ты здесь не живешь.
Мальчик посмотрел на меня, не моргнув.
Нет.
Тогда зачем пришел?
Он глубоко вдохнул, словно собирался сказать что-то важное. И затем:
Потому что ты мой папа.
Я замер, решив, что ослышался.
Что?
Ты мой папа, повторил он, словно это было самое обычное дело.
Я уставился на него, ожидая подвоха. Ждал, что сейчас выскочит съемочная группа с криком: «Розыгрыш!»
Но ничего. Просто шестилетний мальчик на моем крыльце, смотрящий на меня. Я провел рукой по лицу.
Ладно. Либо мне нужен еще кофе, либо это сон.
Это не сон.
Я усмехнулся. Ну, это печально, малыш, потому что ты явно ошибся.
Он покачал головой. Нет.
Огляделся. Улица была пуста. Никакой обеспокоенной матери, ищущей ребенка, ни соцработника.
Только я, незваный гость и куча вопросов.
Ладно, как тебя зовут?
Артем.
Артем медленно кивнул я. Твоя мама знает, что ты здесь?
Молчание. Его взгляд заставил мое раздражение поутихнуть.
Ладно, давай разбираться. Потому что я вообще не понимаю, что тут происходит.
Артем кивнул, будто у него в запасе была целая вечность. Будто знал, что я не захлопну перед ним дверь. И это бесило больше всего.
Мы сидели на кухне. Артем молча осматривался, а я читал вырванную страницу из маминого дневника, которую он принес в рюкзаке.
Перечитывал снова и снова, хотя слова уже врезались в память. Глаза предательски затуманились.
«Артем, если со мной что-то случится, он единственный, кто остался. Твой отец».
Мое имя. Мой адрес. Дышалось тяжело.
Это шутка, да? выдохнул я, бросая листок на стол.
Мальчик молча наблюдал.
Ты и мама не виделись шесть лет, да?
Да, но
А завтра мне исполняется шесть, добавил он с легкой ухмылкой.
Черт.
Ты не можешь остаться.
Сейчас слишком мокро, чтобы идти.
Я взглянул в окно. На улице лил дождь.
Ладно. На одну ночь. Завтра разберемся.
Достал коробку хлопьев, насыпал в мишку, сунул перед ним.
Ешь.
Артем не шелохнулся, только перевел взгляд на миску, потом на меня.
Что?
Мама всегда открывала молоко перед тем, как налить.
Я резко вздохнул, достал пакет молока, открутил крышку и поставил на стол.
Вот. Открыто.
Спасибо, пап.
Не называй меня так. Мы даже не знаем
Хорошо, пап То есть, дядя
Я снова вздохнул, налил себе хлопьев. Только начал есть, как заметил, что он все еще смотрит.
Что еще?
Ты не помыл руки.
Слушай отключил ложку, терпение лопалось. Ты пришел не для уроков гигиены.
Просто мама говорила
Если твоя мама была такой идеальной, можешь вернуться к ней завтра!
Он замолчал. Потом тихо прошептал:
Мама умерла.
Я перестал жевать. Ложка внезапно стала тяжелой.
Я сбежал, чтобы найти тебя, признался Артем, опустив глаза.
Я посмотрел на него, по-настоящему.
Ешь. Потом спать. Утром разберемся.
Он кивнул и принялся за еду. Мы сидели молча, он покрутил ложкой в тарелке.
Я копил на конструктор космической станции, вдруг сказал он.
Что?
Копил карманные деньги месяцами. Но потратил все на автобусы и еду, чтобы найти тебя.
Сказал так просто, будто это было обычным делом. Будто нормально шестилетке одному колесить по городу. Я не знал, что ответить.
Он доел, тихо пошел в ванную. Я ожидал беспорядка, но ребенок справился сам: помылся, почистил зубы, даже причесался, достал из рюкзака аккуратно сложенную расческу.
Неужели он мой? Похож но все же.
У Кати не было права врываться в мою жизнь спустя шесть лет тем более через ребенка. Я злился на нее. И на себя. Потому что впервые осознал: у меня могла быть семья.
Спокойной ночи, пап, сонно пробормотал Артем с дивана.
В тот раз я не стал его поправлять. Перед тем, как закрыть глаза, он прошептал:
Хотел бы, чтобы моя семья была со мной в день рождения.
Я смотрел на него в полутьме, затем выключил свет.
Я не был сентиментальным, но оставить ребенка одного в его день рождения казалось