**Дневник. Неугомонная.**
С самого детства я, Василиса, мечтала стать врачом. Жила с родителями в маленькой деревне под Тверью, а в школу бегала за три версты в соседнее село. Там и больница, и лавки, и даже церковь.
Школа была новая, кирпичная. Училась с радостью, всё давалось легко заканчивала пятый класс.
Василиса, вставай, проспишь! мама ворвалась в избу с ведром парного молока. Я тебя будила, пока корову доила!
Ой, точно! вскочила я, умылась, натянула платье, схватила ранец и вылетела за дверь, даже не позавтракав. Мама едва успела сунуть мне в руку пару горячих оладий.
Три километра бега не шутка. Шагала, считая телеграфные столбы, потом снова бежала. В селе уже никого все дети давно в школе.
Опоздаю сердце колотилось.
Ворвалась в класс вместе с звонком. Только села вошла Марфа Петровна, учительница литературы.
Василиса, ты как ураган! прошептала подруга Галя. Никогда тебя так не видела.
Проспала выдавила я. Урок начался.
После занятий шли с девчонками домой, болтая. Потом догнали пацанов толкались, смеялись. У крыльца нашла ключ, спрятанный под половицей, зашла в пустую избу. Родители на работе: отец на стройке, мать почтальоном.
Хотела пройти в свою горницу, но из чулана донёсся хриплый кашель. Всё внутри сжалось.
Кто там? мелькнула мысль. Леший, что ли?
Заскочила в комнату, притворила дверь. Переоделась, прислушивалась. Только вышла кашель снова. Мужской.
Папа на работе Кто же? заглянуть боялась.
Кое-как перекусила и выбежала, ища маму. Увидела соседа Мишку, семиклассника.
Миш, зайди! крикнула я. У нас дома кто-то кашляет
Кто?
Не знаю. Давай посмотрим вместе?
Он кивнул. Вошли.
Тишина. Я указала на занавеску в чулане. Мишка отодвинул её. На кровати лежал худой, как тень, мужчина.
Здрасьте, вы кто? спросила я.
Геннадий, прохрипел он. Дядя твой.
Я не помнила никакого дяди.
Ну вот, родня, а ты испугалась, фыркнул Мишка и ушёл.
Вечером мама объяснила:
Брат мой младший Сидел. Освободился, больной. Отец велел оставить.
Не спала всю ночь слушала его кашель. Вспомнила про бабку Агафью, знахарку из села.
Схожу за травами, решила я.
На другой день зашла к Агафье.
Бабушка, помоги! Дядя мой умирает
Старушка усадила за стол, налила чаю.
Рассказывай, касатка.
Агафья выслушала, достала с полки мешочки, написала на клочке, как заваривать.
Спасибо! я схватила свёртки и побежала.
Дома начала лечить дядю. Мама не верила в травы, но не мешала. Каждое утро я заваривала сборы, ставила рядом с кроватью.
Василёк, неугомонная ты улыбался Геннадий.
Я верила он выживет.
Через месяц он уже сидел, потом встал.
Дядя Гена, пойдём во двор! командовала я.
Он шёл, опираясь на палку, а я рядом с табуретом. Летом водила его босиком по земле, потом на речку.
К осени он окреп. Стал помогать по хозяйству: корову пас, дрова рубил. Зимой чистил снег.
Да я уже могу! отмахивался он от отца.
Устроился на пилораму. Как-то я прибежала туда, осмотрела грязную бытовку и накричала на мужиков:
Как живёте?! Дяде Гене вредно в таком свинарнике!
Когда они вернулись с работы остолбенели. В комнате было чисто, даже занавески новые.
Ну и племянница у тебя! смеялись они.
Неугомонная, качал головой Геннадий.
Потом он встретил Марину, вдову с ребёнком. Я одобрила.
Спасибо тебе, Василёк, обнял он меня перед свадьбой. Без тебя бы не выжил.
Теперь у них трое детей. А я стала врачом, как и мечтала. Но когда приезжаю в деревню, дядя Гена первым бежит встречать с той же улыбкой.
Ну здравствуй, неугомонная.