Второе дыхание
Борис не блистал красотой, как Георгий Вицин. Работал простым инженером на Уралмаше. Пил разве что по праздникам, курил только глазами. В браке прожил двадцать два года, налево даже не смотрел.
Дочь вышла замуж и укатила с мужем в Москву. С внуками не спешила – ну и ладно. Борис не переживал. Дети – это вечный шум, разбросанные игрушки и ответственность. А он привык к тихим вечерам с газетой «Комсомольская правда». Ещё успеет повозиться с внуками – куда они денутся?
Жена Валентина устраивала во всём: миловидная, дом – полная чаша, ужин всегда на столе, а по праздникам – торт «Наполеон» и мясо по-царски. Одним словом, жизнь удалась.
Возвращался он с работы на своей «Ладе», щурясь от заходящего солнца, предвкушая сытный ужин и расслабленный вечер перед телевизором.
Вошел в квартиру, снял ботинки в прихожей, прислушался. Обычно Валя выглядывала из кухни и кричала: «Сейчас накрою!» Но сегодня – тишина. В груди ёкнуло. Зашёл в комнату – а Валя стоит у шкафа, срывает с вешалок платья и швыряет их на диван, рядом – раскрытый чемодан.
— Ты куда собралась? К дочке, в Москву? Неужели беременна? — спросил Борис.
Валентина, не глядя на него, продолжила складывать вещи.
— Ты оглох? Кричу, кричу – ноль реакции! Куда собралась?! — голос Бориса дрогнул.
Она окинула комнату взглядом, проверяя, ничего ли не забыла, и попыталась захлопнуть чемодан. Но тот был переполнен, молния вот-вот лопнет.
— Вместо того чтобы вопросы глупые задавать, помог бы лучше, — фыркнула Валя, сдувая прядь волос с лица.
— Я спрашиваю, куда ты собралась со всем гардеробом?! Разве это глупый вопрос? — Борис еле сдерживался.
— Куда-куда? Ухожу от тебя, — бросила она вызов.
— Почему? — он приподнял бровь.
— Надоело. Поможешь или нет? — кивнула на чемодан.
— Что надоело? — Борис надавил на крышку и резко застегнул молнию.
— Всё! Ты надоел, плита надоела, каждый вечер перед телевизором тухнуть надоело!
— Так бы и сказала! Могли бы в театр сходить, для разнообразия, — выпалил он первое, что пришло в голову.
— Чтобы краснеть, когда ты там храпеть начнёшь? День за днём, а жизнь проходит… — в её голосе звучала горечь.
— Ну, это от нас не зависит. Жизнь всё равно проходит, — философски заметил Борис.
— Не умничай! Я хочу, чтобы было что вспомнить! А что у меня? Котлеты на сковородке? Ты с газетой перед «Голосом»? — Валя вдруг закричала.
— Думаешь, мне кроме дочки идти некуда? Я ухожу к человеку, который видит во мне женщину, богиню, царицу! Который стихи мне пишет!.. — её взгляд стал мечтательным.
— А я? — Борис внезапно всё понял.
— А ты живи как привык. Только готовь и стирай сам. Ты перестал меня замечать. Я два месяца назад волосы обрезала, цвет сменила – ты даже не увидел! — она усмехнулась, подхватила чемодан и потащила его в прихожую, оставляя на ковре следы от колёсиков.
Пока Валя натягивала пальто, Борис смотрел на две продавленные полосы на ковре. Ему казалось, что чемодан проехался по его сердцу, оставив такие же рубцы.
Только когда дверь захлопнулась, он вздрогнуБорис вздохнул, снял трубку и набрал номер Наденьки — может, она всё-таки согласится зайти и выпить с ним чаю.