Капля воды с крана медленно падала прямо на засохшую глазунью тик-тик-тик.
Ольга замерла у раковины, сжимая в руке губку. Вчерашняя сковородка смотрела на нее укором, вся в желтых подтеках и крошках хлеба. Рядом тарелка с размазанным маслом, кружка с кофейным следом, нож, липкий от варенья. Сергей уже умчался на работу на своей старенькой Lada Kalina, оставив после завтрака привычный “натюрморт”. Всё это, как и каждое утро последние три года, терпеливо ждало её рук.
«Опять», подумала Ольга и механически включила воду. Кипяток зашипел, взбивая пену в раковине. Она намылила губку и принялась оттирать.
Три месяца назад она впервые попросила Сергея помочь с посудой. Он тогда так округлил глаза, будто она предложила ему расписать Благовещенский собор или выучить китайский с нуля.
Оль, да это же ерунда, отмахнулся он, не отрываясь от футбола по телевизору. Пять минут и дело сделано.
Пять минут. Каждое утро. Каждый вечер. Ольга теребила губку, мысленно подсчитывая: за год эти «ерундовые» пять минут превращались в полноценную рабочую неделю.
Сковородка не сдавалась. Застывший жир требовал скребка и терпения. Желток въелся в покрытие, оставив желтые разводы. Она терла упрямые пятна и вспоминала вчерашний вечер: Сергей развалился на диване с телефоном, листая ленту, пока она в одиночку разгребала последствия их ужина.
Сереж, осторожно позвала она, стараясь не звучать как заезженная пластинка, может, свою тарелку сам помоешь?
Он даже не поднял глаз.
Сейчас пробурчал рассеянно. Ты же видишь, как я зашиваюсь.
«Зашивался» он всегда. То проекты горят, то клиенты достают, то начальник на уши встал. А у неё что курорт? Ольга тоже работала пусть в маленькой конторе бухгалтером, но восемь часов в день, как все нормальные люди.
Она поставила чистую сковородку в сушилку и взялась за кофейную кружку. Гуща размокла, превратившись в коричневую жижу.
Дело было не в самой посуде отмыть её пара пустяков. Дело в том, что Сергей просто не замечал её труда. Для него грязные тарелки исчезали сами собой, а чистые появлялись в шкафу по волшебству. Как бельё в стиралке само превращалось в выглаженные рубашки. Как продукты в холодильнике магическим образом становились ужином.
В его мире быт существовал как данность как свет в люстре или вода из-под крана. Нажал кнопку есть свет. Пришёл домой чисто, пахнет едой, всё на месте.
Мне нужна твоя помощь, сказала она неделю спустя, когда он оставил в раковине не тарелку, а трёхлитровую кастрюлю от борща с прикипевшими к стенкам остатками. Не подарками, не деньгами. Просто замечай, что я делаю.
Сергей оторвался от ноутбука с искренним недоумением.
Да что такого? Минутное дело! У меня дедлайн горит, а ты пристаёшь из-за какой-то кастрюли
Минутное дело. Ольга смотрела на его лицо открытое, слегка раздражённое, но честное и понимала: он действительно так думает.
Той ночью, слушая его храп, она вдруг подумала: «А что, если просто перестать?»
Не из вредности. Просто прекратить делать то, что он считал пустяком. Пусть сам попробует.
Утром она зажарила себе яичницу, поела и ушла, не тронув раковину. Кружка Сергея так и стояла на столе с остатками кофе.
Вечером к ней добавилась другая. Плюс тарелки от ужина. Сергей не заметил просто взял чистую посуду из шкафа.
К третьему дню стопка в раковине выросла, как грибы после дождя. Он начал экономить одну кружку и на чай, и на кофе. Тарелку ополаскивал и ставил обратно.
К пятому дню полез за гранёным стаканом, оставшимся от бабушки, а потом достал тарелку из праздничного сервиза той самой «Гжели», которую берегли для гостей.
На седьмой день кухня превратилась в филиал помойки. В раковине башня из посуды, на столе крошки и пятна, в воздухе запах прокисшего молока. Первые мухи уже прилетели.
Сергей ходил по кухне, как по минному полю. Наконец нашёл пластиковую тарелку с медвежатами из детского набора и ел из неё салат, делая вид, что всё в порядке.
Ольга впервые за три года не чувствовала себя прислугой. Пусть кухня жуть, зато он наконец увидел реальность.
Ольга! рявкнул он вечером, врываясь с пакетами из «Пятёрочки». Что тут происходит?!
Он стоял на пороге, ноздри раздувались, как у разъярённого быка.
Ты заболела? Это же тут жить нельзя!
Она спокойно помешивала гречку.
Просто живу.
Как?! ткнул пальцем в сторону раковины. Это же свинство! Воняет, как как в общежитии!
Ну и что? пожала плечами она.
Ты специально?! в его голосе было искреннее потрясение.
Я перестала. Ты же говорил минутное дело. Вот и сделай за минуту.
Да как?! взорвался он. Я даже чашки чистой найти не могу!
Вот именно, тихо сказала Ольга.
Он открыл рот. Закрыл. Взглянул на раковину, потом на неё. В глазах медленно проступало понимание.
Но я Ты хочешь сказать, всё это время было вот так?
Не так. Потому что я убирала. Каждый день. А ты даже не замечал.
Он обвёл взглядом кухню, будто видел её впервые.
Блин Я Я реально не въезжал. Честно.
Они мыли посуду вместе три часа. К концу у обоих болели спины, а руки покраснели от моющего средства.
Ладно, выдохнул Сергей, вытирая последнюю тарелку. Новое правило: кто посуду запачкал тот и моет. Сразу.
Согласна.
И он покосился на неё, если я вдруг забуду напомни. Только без таких перфомансов. А то я с ума сойду.
Ольга усмехнулась.
Договорились.