Так бывает порой…
Никто не ждал Тимофея на этом свете. Но он явился. Заявил о себе громким плачем, требуя еды, заботы, внимания. А мать… Мать сбежала, шатаясь от слабости, едва минуло двое суток после родов. Пропала неизвестно куда, не чувствуя привязанности к малышу и не желая ответственности. Ей лишь девятнадцать, единственная опора бабушка умерла год назад. Потом был парень, что наобещал с три короба и бросил. Ее всё бросали! Родители в детстве погибли в автокатастрофе. Бабка, так любившая внучку, тоже покинула… Отец был из детдома, а у матери жили сестры, да те давно в Германии, с дедом своим, связь потеряна.
Нелепая череда обид, злости, дележа имущества… Сначала ей было всё равно, потом бабушке стало хуже, угодила в больницу тут уже не до прошлого.
В этом году должна была окончить техникум, сокурсники дипломы пишут, а она… Ладно, проехали. Одна как-нибудь справитсяовина, но одна! Ребенок это тяжело. Очень! Почти неподъемно. А ей и самой тяжко, разве не видят? Вот и оставила кроху, авось помогут. Как когда-то его отцу. А они ходят, говорят что-то невнятное, кто они непонятно. А тошно ей от них… Поднакоплю немного сил выживу какPersonal.
А Тимофею нужна мать не попозже. Она нужна сейчас, сию секунду! Прижаться щекой к материнской груди, вкусить молока, услышать биение сердца…
Но нет материнского тепла оттого страшно и пусто. Он плачет, зовет маму. Берут его чужие руки, все время разные. Кормят молочком, но не материнским, оттого ноет и крутит маленький живот. Сон тревожный, в ожидании… Даже сквозь дрему малыш узнал бы ее голос. Но голоса своилюк.
Маленький Тимофей умел ждать. Ждал мамины руки, теплоту ее тела, вкус молока, наверное, молился своим младенческим небожителям всей крохотной сутью, даже сопением носика.
И боги услышали. Главврач роддома, Зоя Дмитриевна Воронцова, женщина добрая, хоть и не оправдывала в душе молодую мать, смириться с судьбой оставленного ангелочка не могла.
Пустила в ход все связи, выяснила историю матери Тимофея, разыскала в далекой Германии адрес деда прадеда малыша. Связалась по видеосвязи, долго беседовала. Рассказала о несчастной, одинокой внучке, которой негде искать помощи, и о крошечном парнишке, едва начавшем жить, но уже никому не нужном.
Дед ехать не смог уж больно далеко. Зато прилетели обе тети, Анины сестры, Светлана и Ольга. Больная мать лежала дома. У нее невыносимо ныла и горела грудь, молоко почти не сцеживалось, температура. Долго не могла понять, что происходит, кто эти люди, чего хотят. Врач “скорой” вернул юную маму в роддом, где бдительные сестры, бережно, но твердо, невзирая на слезы и вскрики, сцедили остатки молока, сбили жар и принесли Тимофея. Тот внимательно смотрел на нее глазками, морщил носик, строил рожицы. Узнала ли сына? Безусловно. Взяла на руки. Значит, не отпустит.
Потом ее выписали. Две шумные тетки отвезли Аню с сыном домой. Там как-то само собой уже стояла кроватка, комод ломился от пеленок и распашонок… Тетки говорили с ней, кормили родными пельмешками со сметаной, которые сами называли “равиоли”. Да не важно, как зовется еда, важно она не одна. Важно, кто-то спрашивает:
Как самочувствие? Ела ли? Попила водички? Пей чай с молоком грудное крепче будет. Может, поспишь? Ночь с Темочкой недоспала…
Думаете, это рассказ о мальчике Тимофее или о его маме, юной и растерянной? Нет, конечно нет. Это повесть о Зое Дмитриевне и обо всех, кто видел смысл не только в работе, но в малом лишнем усилии.же дви
И тёти научили молодую маму заботиться о малыше, а главврач, увидев их счастливые улыбки, тихо подумала, что её “чуть больше” сработало, и теперь Тимошка не только узнал мамин голос, но и запомнит навсегда тепло её рук, и когда-нибудь, сам того не осознавая, протянет руку помощи другому, потому что доброта, однажды спасшая его, навсегда останется в его сердце.
