Лену разбудил громкий стук в дверь. Она потянулась, зевнула и нехотя встала с кровати. На кухне уже кипел чайник, а её муж Дмитрий, доедая бутерброд с колбасой, торопливо завязывал галстук перед выходом на работу.
— Что будем есть сегодня? — спросил он, принюхиваясь к воздуху. — Ты что-то готовишь?
— Да, пеку печенье для Барсика. С индейкой и гречневой мукой, — гордо ответила Лена, вынимая из духовки золотистый противень. — У него сейчас трудный период. Линька, груминг, настроение скачет. Решила его порадовать.
Она кружила по кухне в коротком халате цвета топлёного молока, а у её ног вертелся Барсик — пушистый шпиц с глазами фанатично преданного создания. Он лаял и подпрыгивал, виляя хвостом.
Дмитрий не разделял их восторга. Он вырвался с работы на обеденный перерыв, но, похоже, вкусный обед сегодня предназначался только Барсику.
— Здорово, — протянул он. — А мы чем питаться будем?
— Ну… сделай себе яичницу. Или закажи что-нибудь. Ты же сам говорил, что тебе без разницы, что есть.
Он промолчал. Потому что действительно говорил. Потому что ругаться из-за еды казалось мелочным.
Лена завела Барсика задолго до встречи с Дмитрием. Когда ей было девятнадцать, умерла её мать. Отец, не зная, как утешить дочь, просто принёс ей щенка.
С тех пор Барсик стал центром её жизни. Когда она переехала к Дмитрию — а точнее, настояла, чтобы он пустил её в свою питерскую двушку — Барсик, разумеется, поехал первым. Буквально. В огромной переноске на переднем сиденье такси, поближе к печке, чтобы не замёрз.
Дмитрий тогда не возражал. Ему казалось милым, как она разговаривает с собакой, как заботится. Но спустя три года эта трогательная привязанность начала напоминать патологическую зависимость. И она, увы, не распространялась ни на кого другого.
Дмитрий молча ел доширак, стоя у раковины. В этот момент раздался звонок в дверь. Вошла Татьяна Ивановна — его мать. Она будто чувствовала сердцем, что происходит в семье сына. В руках у неё был пакет с супом в контейнере, творогом и аккуратно завёрнутой в фольгу куриной грудкой.
— Ну, как живёте, молодые? — бодро спросила она с порога.
— Всё нормально, мам. Лена здесь Барсику печеньки печёт.
— О, опять Барсик. Ну, хоть не для гостей, — усмехнулась она, пряная в улыбке лёгкую язвительность.
Лена будто не заметила подкола. Она уступила дорогу свекрови и сияюще улыбнулась.
— Сегодня печенье с индейкой! Хотите попробовать? Без печени, новый рецепт.
— Нет, спасибо. Я сегодня курочку приготовила. Для людей, — сухо ответила Татьяна Ивановна и направилась к холодильнику.
Опытный взгляд сразу оценил содержимое. Полка с йогуртами, молоко и банка варенья. Того самого, что она принесла полгода назад.
А вот на отдельной полке аккуратно стояли контейнеры с едой для Барсика. С подписями, с наклеенными сердечками.
— Ну да, главное — Барсик, — пробормотала Татьяна, закрывая дверцу.
Дмитрий вздохнул и вышел из квартиры. Раньше времени, голодный, с тяжестью на душе. Он всё ещё убеждал себя, что это мелочи, что всё наладится. Но что-то уже не складывалось.
Прошёл год. В семье появилось пополнение — Лена родила мальчика, Ваню. Бабушка надеялась, что теперь невестка пересмотрит приоритеты.
Но реальность быстро развеяла её иллюзии.
Крики Татьяна Ивановна услышала ещё на лестничной площадке. Пронзительные, захлёбывающиеся. Детские.
— Что здесь происходит?! — вскрикнула она, прорываясь мимо Лены.
Когда она зашла в спальню, сердце её сжалось. Ваня лежал на кровати весь в слезах, с покрасневшим лицом. Пелёнка под ним сбилась. Но хуже всего было то, что рядом сидел Барсик — он облизывал лицо ребёнка, будто пытаясь успокоить.
— Ты с ума сошла?! — рявкнула Татьяна, резко схватив собаку за шерсть.
Барсик огрызнулся и заскулил. Лена тут же бросилась к ним с недовольным лицом, выхватила пса и прижала к себе.
— Ты чего орёшь? Он же просто успокаивал его! Барсик сегодня намучился, бедняга! У него прививка была! — Лена прикрыла собаку руками. — Ты его напугала!
— Он у тебя страдалец?! — Татьяна задыхалась от гнева. — А ребёнок, по-твоему, что? Хором поёт?!
Лена закатила глаза и нехотя подошла к сыну. Взглянула на него с равнодушием, развернулась и направилась на кухню.
— Сейчас подогрею ему бутылочку.
Татьяна подняла Ваню. Пелёнка была мокрая. На полу валялась пустая бутылочка. На соске — следы зубов. Но у Вани зубов ещё не было…
Это мог сделать только Барсик. Хотя… может, сама Лена погрызла? Татьяна уже ничему не удивлялась.
Она взяла внука на руки и пошла на кухню, где Лена разводила смесь. Невестка делала это медленно, без интереса. Ваня всё ещё всхлипывал, но она даже не обернулась.
— Почему он не на грудном вскармливании? — строго спросила Татьяна.
— А что, мне сидеть на диетах? Без сыра, без цитрусовых? Спасибо, не надо. Я себя тоже люблю.
— А его — нет? — ледяным тоном произнесла свекровь.
Лена медленно развернулась. Её зрачки сузились, кулаки сжались. Барсик терся о её ногу, но это её не успокаивало.
— Послушай. Ты пришла в чужой дом и учишь меня жить? Может, ещё инструкцию напишешь?
— Я пришла потому, что мой внук орет, а ты, судя по запаху, своему Барсику кашку варишь! Ты мать или кто?!
Лена швырнула бутылочку в раковину. Барсик взвизгнул и спрятался под стол.
— А ты кто такая, чтоб мне указывать?! Это мой дом, мой ребёнок и мой Барсик!
— Барсик у тебя на первом месте! ДаПрошло несколько лет, и однажды Ваня, играя во дворе, увидел женщину с маленькой собачкой — она стояла вдалеке, смотрела на него, но так и не подошла, а потом просто развернулась и ушла, крепче прижимая к груди своего пушистого шпица.