Третья комната запретное место
Туда не ходи! резко крикнула Галина Ивановна, выбегая из кухни с руками, вымазанными в муке. Десятилетний Ваня замер у приоткрытой двери, обернувшись к бабушке. В его глазах мелькнули обида и детское любопытство.
Ба, ну что там? Просто посмотреть…
Ничего там нет! Галина Ивановна стремительно подошла, захлопнула дверь и повернула ключ. Иди лучше порисуй или в Лего поиграй.
Ваня вздохнул и побрёл в зал, но бабушка заметила, как он украдкой оглядывался на таинственную дверь. Она сунула ключ в карман халата и потихоньку вытерла ладонью глаза. Опять это. Каждый раз, когда внук приезжал на лето, начиналось одно и то же.
Мам, зачем так строго? Ольга вышла из ванной, завязывая мокрые волосы в хвост. Он же ребёнок, ему всё любопытно.
А тебе не любопытно? резко спросила Галина Ивановна.
Ольга замерла.
Мне… мне и так хорошо. К чему ворошить старое?
Вот и правильно. И Ване незачем. Пусть лучше во дворе гуляет.
Дочь хотела возразить, но сдержалась. Она знала этот тон спорить было бесполезно.
Галина Ивановна вернулась на кухню, поставила чайник. Руки дрожали. Двадцать лет прошло, а сердце всё сжималось при одной мысли о той комнате.
После ужина Ваня улёгся с планшетом, Ольга читала. Бабушка мыла посуду и искоса наблюдала за внуком. Мальчик был смышлёным слишком смышлёным.
Ба, вдруг спросил он, не отрываясь от экрана, почему у вас трёшка, а живёте в двух комнатах?
Тарелка со звоном ударилась о раковину.
Откуда знаешь, что трёшка? голос дрогнул.
Да двери же три: ваша, зал и вот та, закрытая.
Ольга подняла глаза. Мать стояла к ним спиной, плечи напряжены.
Там… старые вещи. Не для тебя.
А можно глянуть? Обещаю, ничего не трону.
Нельзя! резко обернулась Галина Ивановна. И больше не спрашивай!
Ваня вздрогнул. Даже Ольга удивилась.
Мам, что с тобой? Ты же никогда на него не кричишь.
Галина Ивановна оперлась о мойку.
Прости, внучек… Устала просто.
Но недоумение в его глазах не исчезло.
Позже, когда Ваня уснул, Ольга села рядом с матерью.
Может, пора?
Пора что?
Разобрать ту комнату. Двадцать лет… Папы ведь давно нет.
Не смей! Галина Ивановна вскочила, опрокинув стул. Не трогай!
Мам, успокойся. Ты же мучаешься.
Не мучаюсь! Она подняла стул, руки тряслись. Так… спокойнее. Всё на местах.
Но Ване скоро нужна будет комната.
Ольга помнила ту комнату. Письменный стол, плакаты, узкую кровать. Всё, как он оставил.
Помнишь, как злился, когда ты убиралась? тихо сказала Ольга. Говорил: “Мам, у меня свой порядок!”
Галина Ивановна улыбнулась сквозь слёзы.
Самостоятельный был… И посуду сам носил. Говорил: “Мужчина должен сам за собой убирать”.
Ему было всего семнадцать…
Ночью бабушка не спала. Под утро встала, подошла к заветной двери. Ключ дрожал в руках.
Комната пахла пылью и старыми книгами. Всё, как тогда. Учебники на столе, плакаты, кровать. На тумбочке фото: выпускной, улыбающийся Саша среди одноклассников.
Прости, сынок… прошептала она, садясь на кровать.
Утром за завтраком Ваня снова спросил:
Ба, ну что там?
Галина Ивановна отложила ложку.
Там жил мой сын. Твой дядя Саша.
Где он?
Его больше нет… Умер молодым.
А он какой был?
Добрый. Умный. Похож на тебя.
Можно посмотреть?
Ключ лежал на полке в коридоре. Дверь открылась со скрипом.
Вот его книги, показала бабушка. А вот где спал.
Ваня осторожно трогал вещи, рассматривал учебники.
Он любил физику?
Любил. Говорил, она объясняет мир.
Можно я сюда буду приходить?
Галина Ивановна обняла внука.
Можно, родной.
Комната больше не запиралась. Вечерами бабушка рассказывала Ване про Сашу: как он боялся пауков, мечтал о собаке, заботился о младшей сестре.
Жаль, я его не знал, сказал однажды Ваня.
Теперь знаешь. И он тебя видит.
Постепенно комната ожила. Пыль исчезла, на полках аккуратно стояли книги. Сердце Галины Ивановны больше не болело.
Третья комната больше не была запретной. Теперь в ней жила память.