ДВА ЛАТТЕ.
Добрый вечер, Антонина Петровна! Как всегда, два латте? с улыбкой спросила я, с тревогой разглядывая её маленькое, изрезанное морщинами, но не потерявшее обаяния лицо.
Здравствуй, Настенька! Да, два латте, по обыкновению. Да ещё булочку, будь добра, ответила Антонина Петровна, устроив трость у спинки стула. Привычно сдержав гримасу боли, она опустилась у окна.
Мы тут все гадали, что вас задержало? Не может быть, чтобы вы забыли, какой сегодня день. Я даже выбегала на улицу, надеясь вас увидеть, сказала я, бросив взгляд на новую официантку.
Дорогая! То, о чём ты подумала, со мной непременно случится, но когда одному Богу известно. А сегодня утром банкомат проглотил карточку. Пришлось идти в банк за новой, а там очередь словно все бабушки района собрались менять рубли на доллары, пошутила она, но усталость выдала её дрожащие руки.
Я работаю в маленькой кофейне в самом сердце Нижнего Новгорода. Этот город хранит множество историй, но сейчас речь не о них.
Начала я в пятнадцать лет, решив заработать маме на телефон. Сначала мыла полы, потом стала официанткой. После школы поступила на заочное отделение психфака, но кофейня осталась моей жизненной практикой. Здесь, за чашкой кофе, люди оживляют воспоминания, спрятанные в закоулках памяти.
Наблюдать за гостями особое удовольствие. Шумные студенты, влюблённые парочки, дамы с кавалерами постарше, молодые мамы с детьми все здесь. Но одна пара запомнилась особенно.
Высокий седовласый мужчина и женщина, отчаянно сопротивляющаяся возрасту. Каждую субботу, в дождь, в снег или под палящим солнцем, они приходили сюда под руку. Их ритуал не нарушало ничего.
Замёрзла, моя упрямица? Говорил же тебе возьми зонт! ворчал Владимир Стефанович, но в глазах светилась усмешка.
Не растаю, отрезала Антонина Петровна, отхлебнув латте.
А помнишь, как прошлой осенью промочила ноги и потом месяц кашляла? не унимался он.
Хватит ворчать, старый ворчун! Лучше закажи мне булочку, отмахивалась она.
Он заказывал, а сам смотрел, как она ест с наслаждением, закрыв глаза, напевая что-то себе под нос.
Как это в тебя столько помещается? удивлялся он. А я и ложку проглотить не могу после той операции
Год назад Владимира Стефановича не стало. Но Антонина Петровна по-прежнему приходит сюда, заказывает два латте и пьёт только одно. Вторая чашка остаётся нетронутой.
Она сидит у окна, размешивает сахар, смотрит вдаль. Иногда плачет, аккуратно промокая платочком глаза. В такие минуты я не подхожу пусть остаётся наедине с воспоминаниями. Их не купишь и не продашь.
Однажды она рассказала мне их историю.
Познакомились они в библиотеке. Она упала со стремянки, он подхватил.
Я горела от стыда, вспоминала Антонина Петровна. А его голос Он сводил меня с ума.
Через три месяца они поженились.
Я знала он мой, говорила она. Когда болела, он сам надевал мне носки, приносил чай с малиной. Не хватает его, Настя Но я верю, мы встретимся. А пока нужно терпеть.
Хозяйка кофейни не раз предлагала не платить, но Антонина Петровна отказывалась.
За всё в жизни нужно платить, говорила она.
Сейчас она медленно вышла, опираясь на трость. Я смотрела ей вслед и плакала. Хочу верить, как она.
На столе остались две чашки: одна пустая, другая полная.
Пока есть такие люди хочется жить. И любить. Несмотря ни на что.