Сиротой стала в шесть лет. У мамы нас двое девчонок уже было, а она третью рожала. Помню до сих пор, как мама кричала, соседки сбежались, плакали, а потом голос её затих…
Почему врачей не вызвали, в больницу не повезли? До сих пор понять не могу. Почему? Деревня от посёлка далеко? Дороги снегом замело? Причина ведь была, а какая так и не узнала.
Мама в родах умерла, нас двоих и новорождённую Аленку оставив. Отец после этого совсем растерялся, родни у нас в Сибири этой не было, все на западе, помочь ему с нами справиться некому. Соседки и посоветовали: срочно жениться надо. Не прошло и недели после похорон, а отец уже жених.
Насоветовали ему учительницу посватать, добрую, мол, женщину. Пошёл он. Посватался и согласие получил. Видно, приглянулся ей? Молодой, видный был это точно. Высокий, статный, глаза чёрные-чёрные, цыганские. Загляденье.
Вот привёз он к вечеру невесту в дом на смотрины.
А я вам мамку новую привёз!
Меня такая обида взяла, горечь непонятная детским сердцем чуялось что-то неладное. В доме мамой ещё пахло. Мы в платьицах её пошитых бегали, а он уж новую маму нам нашёл. Теперь-то я его понимаю, а тогда возненавидела сразу, и её заодно. Что она про нас надумала, не знаю, но зашла с отцом под ручку. Оба чуть подшофе были, а она нам и говорит:
Станете мамой звать останусь.
Я младшей шепчу:
Она нам не мама. Наша померла. Не зови!
Сестрёнка ревёт, а я как старшая вышла вперёд.
Нет, не станем! Ты чужая нам!
Ого, разговорчивые какие! Тогда я с вами не останусь.
Учительница за дверь, отец за ней потянулся, да на пороге вдруг остановился как вкопанный. Постоял, голову опустил, потом повернулся, подошёл, обнял нас да как зарыдает и мы с ним вместе заголосили. Даже малая Аленка в люльке захныкала. Мы маму оплакивали, отец любимую жену, но в наших слёзах горя больше было. Сиротские слёзы везде одинаковы, и тоска по матери на всех языках одна. Тот раз единственным и последним был, когда отца плачущим видела.
Прожил отец с нами ещё пару недель. В Леспромхозе работал, бригада в тайгу уходила. Куда деваться? Другой работы в селе нет. Сговорился с соседкой, оставил ей денег на еду, Аленку к другой няньке отнёс и в тайгу подался.
Вот мы и одни. Соседка придёт, кашу сварит, печь истопит и к себе. Своих дел куча. А мы целыми днями: и холодно, и голодно, и страшно.
Село стало думать, как помочь. Женщина нужна была, чтоб семью спасти. Да не любая, а такая, чтобы чужих детей за своих приняла. Где же такую найти?
В разговорах и выяснили: у одной нашей деревенской дальняя родня женщина молодая, её бросил муж, потому что бездетной оказалась. То ли ребёнок был да умер, то ли Бог больше детей не дал толком никто не знал. Узнали адрес, письмо написали и через тётку Марфу нам Зину вызвали.
Отец всё ещё на лесозаготовках был, когда Зина рано утром к нам пришла. Так тихо вошла, что мы не услышали.
Проснулась я в доме кто-то шагает. На кухне посудой звенит прямо как мама! И запах Блины пекут!
Мы со Светкой тихо в щелочку заглядываем. Зина молча хозяйничала: посуду мыла, полы драила. Потом поняла по шороху, что проснулись мы.
Ну, идите, беляночки мои, будем кушать!
Странно нам стало белянками назвала. Мы со Светкой и правда светленькие, голубоглазые в маму.
Собрались с духом, вышли из комнатки.
Садитесь за стол!
Нас два раза звать не пришлось. Блинов наелись и доверие к ней сразу появилось.
Звать меня тётей Зиной. Так и зовите.
Потом тётя Зина нас со Светкой выкупала, всё постирала и ушла. Назавтра ждём: пришла! Дом в её руках преобразился. Опять чисто стало, уютно как при маме. Недели три прошло, отец в тайге. Тётя Зина за нами присматривает лучше не придумаешь, а сама, наверное, переживает что-то и не даёт к ней привязаться. Особенно Светка к ней тянулась. Понятно, три года всего ей было. Я осторожничала. Строгая была тётя Зина. Неулыбчивая. Мама наша весёлая была, песни пела, плясала, отца “Колькой” звала.
Вот отец из тайги вернётся меня не примет. Какой он у вас?
Я так неловко его расхваливать начала, что дело чуть не испортила! Говорю:
Он хороший! Смирный! Выпьет и сразу спать!
Тётя Зина сразу насторожилась:
Часто выпивает?
Часто! откликнулась Светка, а я её под столом ногой толкаю себе:
Да нет, по праздникам только!
Ушла тётя Зина в тот вечер успокоенная, а отец из тайги под вечер приехал. Вошёл в дом, огляделся,
И хоть я до конца жизни помнила родную маму, а Зина так и осталась для меня тетей, но для младших сестёр она стала настоящей матерью, спасительной и бесконечно доброй.
