Дневник. 12 октября.
Сегодня снова стучались в дверь.
— Мама, ну открой! — кулаки Артёма били по металлу так, будто хотели вырвать её из косяка. — Я вижу твою тень в окне!
Светлана Игоревна сжимала чашку с остывшим чаем так, что пальцы побелели.
— Соседи сказали, ты пятый день никого не пускаешь! — голос сына дрожал. — Даже Алёну прогнала!
При звуке этого имени у неё свело желудок. Алёна. Его “солнышко”, ради которого он готов был на любую подлость. Даже на ту, что она случайно подслушала в коридоре больницы.
— Взломаю дверь! — пригрозил Артём.
— Попробуй! — выдохнула она, не оборачиваясь. — Не смей трогать мой дом!
— Объясни хоть что-то!
Она сомкнула веки. Как сказать сыну, что его “солнышко” уже выбрала для неё дом престарелых возле Парка Победы? Что их с мужем юрист оценил её трёшку в восемь миллионов рублей?
— Алёна переживает, — настаивал Артём.
Конечно, переживает. Боится, что её планы рухнут.
— Уходи. Навсегда.
— Ты больна? Вызову “скорую”!
— Мне нужно, чтобы вы оба исчезли.
Она подошла к окну. Внизу Артём говорил по телефону, наверное, с ней. Своей женой, которая так “трогательно” заботилась о её будущем.
— Светлана Игоревна, — прозвучал медовый голос невестки, — мы принесли борща и ваши любимые медовики.
Какая лицемерка. Всего месяц назад “случайно” узнала, что свекровь обожает медовики, и теперь носит их каждую неделю.
— Артём, я открою только тебе. Она пусть уходит.
Шёпот за дверью. Потом шаги по бетонной лестнице.
Сын ворвался в квартиру, схватил её за плечи:
— Ты как скелет! Что происходит?!
— Твоя жена уже нашла мне “уютный пансионат”. — Она поставила чайник на газовую плиту. — Сказала подруге, что ты согласен.
Артём побледнел, будто его облили молоком.
— Это ложь!
— Она даже цену назвала — сорок тысяч в месяц. И уточнила, что моя “старушечья квартира” им жизненно необходима.
Он рванул в прихожую, схватил куртку.
— Подожди, — остановила его Светлана Игоревна. — Сначала ответь: хотел бы ты, чтобы я доживала век среди чужих людей?
— Никогда!
— Тогда спроси у своей Алёны, кто ей разрешил решать мою судьбу.
…
Поздно вечером он вернулся с красными глазами.
— Она сказала… что я обрекаю её на нищету. Выбор: либо ты, либо она.
Светлана Игоревна погладила сына по щеке, как в детстве.
— Нет, Артюша. Ты выбираешь между любовью и предательством.
Он разрыдался у неё на плече.
— Прости, мам. Я не знал…
— Теперь знаешь.
Когда он ушёл, она заперла дверь на цепочку. Завтра снимет её — но только для тех, кто не считает старых людей обузой.
На кухне булькал суп. За окном горели фонари на Ленинском проспекте. Где-то там её мальчик принимал решение, которое изменит его жизнь.
Она надеялась, что он вспомнит, как она водила его за ручку в первый класс. Как продала бабушкины серьги, чтобы купить ему первый компьютер. Как всю ночь сидела в больнице, когда он сломал ногу.
Двери для предателей больше не откроются. Никогда.