Неудачная операция
Артём не вышел, а буквально вывалился из машины. Три операции за смену — вроде не так много, но ощущение, будто вагоны разгружал. Спина гудела, голова трещала, а глаза словно песком засыпаны.
Дома он рухнул на диван, не снимая куртки, закрыл глаза — и тут же провалился в сон. Разбудила его назойливая мелодия звонка, словно кто-то вкручивал ему в мозг шуруповёрт. Шея затекла, встать было нереально. «Чёрт, похоже, заболел», — подумал Артём и с трудом разлепил веки.
Телефон замолкал и снова орал, будто назло. «Надо бы сменить этот звонок». Он с неохотой вытащил телефон из кармана.
— Да, — прохрипел он, прочистил горло. — Да, — повторил уже твёрже.
— Артём, я в аэропорту. Самолёт через час. У отца инфаркт, лежит в больнице. Подмени, а? Больше не к кому обратиться, — в трубке звучал голос коллеги и друга Витьки Савельева.
— Я… не в порядке. Температура. Позвони Мишке.
— Да ладно тебе! Выпей чаю с мёдом, таблетку какую-нибудь. У Мишки жена — сам знаешь, любое переработанное время сочтёт изменой. Кирилл ещё зелёный. Дед Анатолич две смены подряд не потянет — возраст. Я быстро, послезавтра вернусь. Выручишь? Отработаю!
«Ну конечно. Умри, но друга спасай», — подумал Артём.
— Ладно, — сдался он.
— Что? — переспросил Витька.
— Согласен, говорю. Дежурю. Счастливого пути.
— Ты настоящий друг! Я тебе… — Витька радостно затараторил, но Артём положил трубку, не слушая.
До ночной смены оставалось время. Он принял душ, побрился, выпил крепкого чаю. Стало чуть легче. Возвращаться в больницу, из которой только что уехал, не хотелось. «Справлюсь. Может, пронесёт», — подумал он и начал одеваться.
Первые часы в отделении прошли спокойно. Глаза слипались, голова клонилась к столу. Артём тряхнул головой, отгоняя дремоту. Ещё чашка чаю — бодрости хватило ненадолго.
— Артём Сергеевич! — голос донёсся будто издалека.
Кто-то тряс его за плечо.
Он дёрнулся. Перед ним стояла медсестра Ольга.
— Артём Сергеевич, мальчика привезли…
— Сейчас спущусь, — отряхнулся он от остатков сна.
Артём плеснул в лицо холодной воды, пока грелся чайник. Насыпал в чашку три ложки заварки — мало не покажется. Горячий чай обжёг губы, но он допил. Поправил шапочку и спустился в приёмное.
Мальчик лет десяти лежал на кушетке, скрючившись от боли. Артём осторожно осмотрел его.
— Вы мать? — обратился он к худенькой женщине с огромными испуганными глазами.
— Что с ним, доктор? — голос её дрожал.
— Почему сразу не вызвали скорую? — спросил он резко.
— Я… только с работы. Он делал уроки, а потом его вырвало… Температура. Говорил, что живот болит уже несколько дней… Что с ним? — она схватила Артёма за руку.
— Ольга, каталку! — вырвал руку. — Подпишите согласие на операцию.
— Операцию? Аппендицит?
— Перитонит, — Артём сжал губы.
В её глазах застыл ужас.
— Подпишите. Медлить нельзя.
Она, не читая, подмахнула бумагу и снова вцепилась в него.
— Доктор, спасите его!
— Я сделаю всё возможное. Не мешайте.
Ольга уже катила каталку. Они переложили мальчика и понеслись к лифту. В пустом коридоре гулко отдавались их шаги и скрип колёс.
Женщина шла следом, что-то говорила, но Артём не слушал — думал об операции.
В операционной мальчик уже лежал под наркозом. Всё остальное отошло на второй план. Руки работали автоматически, мозг чётко анализировал. Операция затянулась. На секунду Артём закрыл глаза — и тут же услышал крик Ольги.
Из раны хлестала кровь.
— Давление падает! — крикнул анестезиолог.
Артём медленно вышел из операционной. Рубашка прилипла к спине. Ноги дрожали. Он прислонился к стене. К нему бежала женщина — мать.
Она замерла в шаге от него, будто упёрлась в стекло. Лицо белое, глаза огромные — полные ужаса.
Артём отвёл взгляд. Она всхлипнула, закрыла рот рукой и пошатнулась. Он успел подхватить её, усадил на стул.
— Ольга, нашатырь!
Ольга подбежала, поднесла к носу женщины пропитанный спиртом тампон. Та дёрнулась, отшатнулась, но пришла в себя.
— Вам лучше? — спросил Артём.
Она не ответила. Поднялась и медленно пошла прочь. Он смотрел ей вслед. «Только женщина может так держаться», — подумал он.
В ординаторской он долго сидел, сжав голову руками. Потом начал записывать ход операции. Честно.
— Артём Сергеевич… — в дверь заглянула Ольга.
— Что? — буркнул он, не отрываясь от бумаги.
— Вы не виноваты, — прошептала она.
— Чай сделай. Крепкий.
Он услышал, как закипел чайник. Чай оказался горьким. Не допив, он вылил его в раковину.
Мыл чашку, когда сердце вдруг сжалось. Стало трудно дышать, в глазах потемнело…
— Очнулся? — знакомый голос.
Он открыл глаза. Над ним склонилась педиатр Ирина Петровна.
— Лежите, — строго сказала она, когда он попытался встать. — Вы больны. Как можно оперировать в таком состоянии? Кардиограмму надо…
— Я в порядке, — он дёрнулся, и боль пронзила грудь.
— Сколько чашек чаю выпил? — спросила она.
— Не считал.
— А зря. Не мальчик уже. Сердце — не железное. Хорошо, что Ольга догадалась позвать меня.
— Инфаркт?
— Пока нет. Но если продолжите в том же духе — будет. Вам нужен отдых.
Он снова провалился в сон.
Утром голова болела, но он сразу вспомнил всё. Взял заявление и пошёл к заведующему.
— Это что? — Николай Иванович пробАртём вышел из кабинета, крепко сжав в руке лист с заявлением, и вдруг увидел в коридоре ту самую женщину — она тихо сидела на скамейке, сжимая в руках маленькую детскую игрушку, и в этот момент он понял, что у него нет права сдаваться.