Она уже всё для себя решила
— Ты почему ещё не одет? — Катя стояла на пороге, с трудом скрывая раздражение. — Ты забыл, что сегодня за день?
— А что сегодня? — Артём даже не оторвал взгляда от телевизора, лениво перебирая каналы. — Опять куда-то тащишь?
— Мы должны ехать в роддом! Света родила, ты же сам слышал. Первая из нашей компании стала мамой. Мы просто обязаны её поздравить!
— С чем поздравлять? — мужчина усмехнулся, не переставая щёлкать пультом. — С бессонными ночами? С рёвом младенца? С тем, что жизнь больше не твоя? Сомнительный повод для радости.
— Ты что такое несёшь? Ты же сам мечтал о детях! Говорил, как хочешь, чтобы по дому топало пухлое крошево. Чтобы маленькие ручонки цеплялись за тебя. Ты клялся — троих, не меньше! Или это мне всё приснилось?
— Да, говорил. Но, согласись, звучит красиво. Женщины такое обожают. Вот ты и растаяла, — равнодушно бросил Артём.
Катя без слов опустилась на диван. Лицо её застыло, будто вырезано изо льда.
— Не хочу я детей. Что в этом такого? Большинство мужиков их не хотят. Ты не думала, что можно просто пожить для себя? Путешествия, увлечения, свобода… А вы все — сразу дети, семья, подгузники.
— Ты отвезёшь меня? — её голос стал острым, как лезвие. Она не смогла сдержать обиду — ведь именно сегодня собиралась сказать ему ту самую новость.
— Без нас не обойдутся? Не хочу я видеть эту дурацкую возню, сюсюканья и вопли. Сходишь потом. Может, и передумаешь рожать.
Не сказав ни слова, Катя ушла в спальню. Через пятнадцать минут вышла в строгом, но элегантном наряде. Такси уже ждало — слава Богу, не придётся слушать его мрачных речей.
А ведь она была так близка к счастью… Ещё утром она увидела те самые две полоски. Хотела подарить ему эту новость вечером. Но теперь… теперь она не знала, имеет ли он право знать.
Катя всегда стремилась к стабильности. Работала с института, получила красный диплом, а теперь — отличную работу, стабильный доход, свою квартиру — подарок родителей. Всё делала правильно. И была готова к ребёнку. Но вот только мужчина, которого она считала отцом своих детей, оказался лишь талантливым лицедеем.
Артём казался ей взрослым, надёжным, серьёзным. Его возраст, слова, взгляды — всё внушало доверие. Лишь сегодня он впервые снял маску.
— Я всё решила, — прошептала она в тишину салона. Таксист, молчаливый седой мужчина, повернулся, оценивающе посмотрел и вдруг сказал: — Поздравляю.
Катя замерла. Поблагодарила и выбежала к входу. Там сияла Света с крошечным свёртком в руках. Муж уже прижимал малыша к груди. Воздух был наполнен счастьем.
— Поздравляю, родная! — Катя обняла подругу. — Как назвали?
— Дмитрий, в честь деда. Хочу, чтобы ты стала крёстной.
— С радостью, — улыбнулась Катя, но сердце сжалось. Всё, о чём она мечтала, было вот здесь, перед ней, но не с ней.
— Что-то случилось? — тихо спросила Света, когда они отошли.
— Артём всё это время врал. Он не хочет детей. А клялся — хотел. И самое главное… Я беременна. Сегодня узнала. И теперь… теперь мне придётся выбирать.
— Катя, мужики — не редкость. А вот шанс стать матерью — да. Моя двоюродная сестра, например, не может забеременеть. Она рыдала от счастья и зависти, когда узнала про меня. Ты не должна отказываться от своего счастья.
— Я так и решила. Если он не передумает — уйду. Мои родители будут счастливы стать бабушкой и дедушкой.
Артём не передумал. Твердил, что дети — это обуза, пустая трата сил, времени и денег. Катя не спорила. Внутри всё уже было решено.
Три года спустя.
— О, Артём! — бывшая соседка буквально наткнулась на него в аэропорту. — Поздравляю с сыном!
— Вы ошиблись, у меня нет детей, — холодно ответил он.
— Как же нет? Видела Катю — с коляской. Малышу месяца четыре. Я, знаешь ли, считать умею.
Артём побледнел. Он не знал. Или не хотел знать. А теперь… теперь было поздно.
— Где она? Где вы её видели?
— Не скажу. Случайно встретились. А ты, оказывается, из тех… кто своего ребёнка не признал.
Артём остался стоять. Лишь сейчас начал понимать, что потерял. Но через три года, когда всё же нашёл Катю, было уже поздно. Мальчик называл папой другого. Артём не мог соперничать. Ни в любви, ни в поступках, ни в сердце.
Финал был предрешён. Катя выбрала правильно.