Заслуженное счастье
Марина пришла с работы, переоделась в домашнее и заварила чай. До прихода мужа оставалось пару часов — ужин успеет приготовиться. Она взяла книгу, прилегла на диван и с наслаждением вытянула ноги. Целый день провела на каблуках — устала.
Работала Марина учительницей в начальной школе. Всегда выглядела опрятно: аккуратная стрижка, строгие костюмы и скромные платья — таков дресс-код педагогов. Каждый день приходилось общаться с родителями учеников, а среди них попадались и богатые, и не очень. Она научилась держаться так, чтобы не выделяться среди одних и не теряться среди других. Говорила чётко, спокойно, не повышая голоса. Дети её уважали, родители — ценили.
Через несколько страниц глаза начали слипаться. Марина закрыла их и незаметно задремала. Проснулась от звука упавшей на пол книги. Она села, потёрла глаза, наклонилась, чтобы поднять книгу, и тут раздался звонок в дверь. У Сергея был ключ, да и приходить ему ещё рано. Звонок повторился — робкий, короткий.
Марина взглянула в зеркало в прихожей, поправила растрепавшиеся волосы и открыла дверь.
На пороге стоял Дмитрий, друг и коллега Сергея.
— Здравствуй, Марина.
— Здравствуй, Дима. Сергей ещё не пришёл, — ответила она.
— Знаю. Я, вообще-то, к тебе. — Дмитрий неловко переминался с ноги на ногу.
— Проходи. — Марина отступила, пропуская его в квартиру.
Он снял пальто, повесил его на вешалку, шарф засунул в рукав. Потом разулся. Марина наблюдала за ним, гадая, что могло привести его сюда. Не случилось ли чего с Сергеем?
Дмитрий поправил пиджак и вопросительно посмотрел на неё, ожидая приглашения пройти дальше.
— Идём на кухню, — сказала Марина.
Как известно, самые откровенные разговоры случаются именно на кухне.
Дмитрий прошёл первым и сел за стол. Марина подошла к плите, включила чайник. Он тут же зашумел.
— Чаю или кофе? — спросила она, оглянувшись.
— Чаю, спасибо, — ответил Дмитрий.
Марина достала из шкафчика чашку. Ваза с печеньем и конфетами уже стояла на столе. Чайник вскипел почти сразу, громко оповестив об этом свистком.
Она налила чай, подвинула к Дмитрию вазочку с угощениями и села напротив.
— Ты-то не будешь? — спросил он, явно чувствуя себя не в своей тарелке.
— Ты пришёл не просто так. Что-то случилось? С Сергеем? — переспросила Марина, игнорируя его вопрос.
— Твой Сергей жив и здоров, — Дмитрий опустил глаза, делая вид, что выбирает конфету.
— Говори уже, — нетерпеливо подтолкнула она.
— Давно хотел тебе сказать… — Он взял конфету, стал разглядывать фантик. — Ты женщина видная, умная, хозяйка от Бога… — начал Дмитрий, разворачивая конфету. — Не хотел вмешиваться, но вынужден открыть тебе глаза на Сергея.
— Ну? Клещами вытягивать? — Марина теряла терпение.
— Мне неприятно говорить, но… — Дмитрий с шумом отхлебнул чай.
— Говори! — жёстко потребовала Марина.
— У Сергея есть любовница, — выпалил он и закашлялся, подавившись конфетой.
Марина вскочила, перегнулась через стол и похлопала его по спине. Потом села и рассмеялась.
— Ты не поняла? Не веришь? Или знала? — смутился Дмитрий.
— Уф, а я-то подумала, что что-то серьёзное, — отмахнулась Марина, вытирая смех с губ.
Теперь Дмитрий смотрел на неё с недоумением.
— Ну и что? Сергей мужик видный, в расцвете сил, — пожала плечами Марина. — А тебе-то какое дело? Вы же друзья, а друзья не предают. Сам-то сколько раз изменял? — холодно спросила она.
— Свою семью угробил, теперь мою решил развалить? — возмутилась Марина и даже поднялась из-за стола.
— Я пытаюсь помочь. Ты для него всё делаешь: готовишь, стираешь, дом в порядке… А он тебя не ценит, — лепетал Дмитрий, краснея то ли от смущения, то ли от горячего чая.
— Наговорил? Тогда уходи. Сергей скоро придёт, — резко оборвала его Марина.
— Подумай над моими словами. Предупреждён — значит…
— Иди уже, благодетель, — поторопила она его.
Дмитрий поспешно ретировался в прихожую. Заметался, ища ложку для обуви, но не найдя её, с кряхтением нагнулся и стал натягивать ботинки. Марина стояла, скрестив руки, прислонившись к дверному косяку. Смотрела холодно и нетерпеливо.
Наконец, он кое-как обулМарина закрыла дверь, облокотилась на неё спиной и, закрыв глаза, глубоко вздохнула — теперь ей предстояло решить, как жить дальше.