В семь утра я притащилась к сыну с домашними котлетами и свежими пирожками, а он так хлопнул дверью, что у меня чуть челка не загорелась. Я уверена — во всём виновата его жена.
Всю нашу с мужем жизнь крутился вокруг одного человека — нашего сына. Родили поздно, и с первой минуты поклялись: он не узнает того, что пережила я в детстве. Я росла без отца, а мать была холодной, как сибирская зима. Ни объятий, ни тепла — только пустота. И я дала себе слово: мой ребёнок никогда не почувствует этого.
Дима стал для нас всем. Мы пахали без выходных, без отпусков, без своей жизни. Ипотека на десять лет, чтобы купить ему квартиру в соседнем доме — легко! К его свадьбе у него уже было своё гнёздышко.
Не забуду, как на банкете я с гордостью вручила ему ключи. Его невеста, Катя, и её мамаша чуть в утир не заплакали. Сватья тогда носилась с фразой «для своей кровиночки всё сделаю», но в итоге ни копейки, ни помощи — всё на нас.
Мы и дальше помогали, куда ж без этого? Кто ещё поддержит молодых? Я таскала им борщи, убиралась, закупала продукты, даже микроволновку новую подарила. Катя звонила и спрашивала, где у них дуршлаг — а кто его вообще покупал? Я всё делала с душой. И ничего не просила. Ну разве что простое «спасибо».
Но благодарность, видимо, осталась в параллельной вселенной. Вместо неё — раздражение, вздохи и ледяной тон. А вчера я поняла: тут мне больше не рады.
Утро началось как обычно. Мне на работу к восьми, а в семь я уже стояла у двери сына. Принесла гуляш, только что приготовленный, ароматный. Да ещё и новые шторы — в тон цветочкам на скатерти, которую я им на прошлой неделе купила. Хотела сюрприз. Достала ключ… А он не подходит. Замок поменяли. Ни слова не сказали.
Я замерла, будто меня обухом по голове. Постучала. Дверь открыл Димитёк. Я с улыбкой протянула контейнер, начала про шторы рассказывать… А он даже не слушает. Стоит, руки скрестил, лицо — будто из гранита.
— Мам, — бросает сквозь зубы, — ты серьёзно? Семь утра, а ты ломишься к нам, как к себе домой? Это не нормально. Если ещё раз так будет — мы съедем. И даже адрес не оставим.
И — бац! — дверь перед носом. Ни еду не взял, ни шторы. Я осталась стоять, будто меня кипятком ошпарили. Пришлось будить соседку, чтобы она передала — еда у неё.
Ехала на работу, а в горле комок. Трясло, как в лихорадке. Как так-то? Я всю жизнь положила на него. Ничего для себя. Только помогала, вникала, думала — это же любовь. А оказалось — я просто надоела. Лишняя.
Нынче модно говорить: «родители ничего не должны». Но мы с мужем не такие. Мы отдали всё. И даже больше. А теперь — «мам, не лезь». Даже спасибо не сказали. Только угроза: «съедем».
А ведь Дима никогда таким не был. Это она — Катька. Она и замок сменила. Это она внушила ему, что мать — это обуза. Что забота — это не любовь, а контроль. Но разве это честно?
Иногда думаю: а может, я и правда виновата? Может, стоило отступить? Но как не помочь, если можешь? Разве не для этого мы, родители?
Теперь сижу и реву. Мой мальчик, ради которого я жила, отвернулся. И всё из-за чужой тётки, которая решила, что я лишняя.
А самое обидное — он даже не понял, как больно мне сделал…