— Ты серьёзно? — голос Дмитрия дрогнул, но не от удивления, а от попытки сдержаться. Он сидел на краю дивана, уставившись в коробку с роллами, которые они с Анастасией так и не начали есть. — Ты реально купила себе Porsche?
— Не Porsche, а Taycan. Электрический. Хотя бы название выучи, если уж собираешься упрекать, — отозвалась Анастасия, даже не отрывая взгляд от телефона. В ленте «ВКонтакте» её коллега выложила фото с выставки в Милане. Все в костюмах, но с бокалами просекко. Как обычно.
В квартире пахло имбирём, раздражением и только что вымытым полом — Анастасия по привычке протёрла плитку перед приходом Дмитрия. Хотя уже знала, что это бессмысленно.
— Я просто не понимаю, зачем тебе такая тачка? — Дмитрий вскочил и зашагал по кухне. — Ты же не гонщик. Не олигарх. Ты что, думаешь, тебя начнут больше уважать, если ты будешь разъезжать на этом… космическом корабле?
— Да. Именно. А ещё я смогу парковаться не на окраине, а у нормальных зарядок. И, представь, мне не надо будет стоять в пробке, потому что у Taycan есть адаптивный круиз. Это не понты, Дима. Это комфорт, безопасность и — сюрприз! — мои деньги.
— Ты слышала, что сказал отец? — настойчиво произнёс Дмитрий, будто повторял заученную фразу.
— К сожалению, у меня всё ещё отличный слух, — Анастасия наконец отложила телефон. — Он сказал, что женщине неприлично иметь такую машину, потому что это «возбуждает нездоровые мысли у мужчин». Дословно, кстати.
— Он просто переживает. Он старой школы.
— Он школы махрового совка, Дима. И ты туда же, если сейчас не скажешь хоть что-то похожее на поддержку.
Дмитрий открыл рот, но тут же закрыл. Будто внутри него сломался телевизор — звук есть, картинки нет.
— А почему нельзя было со мной посоветоваться? Мы же семья. Я бы мог…
— Что? Посоветовать взять KIA Rio, как у твоей мамы? Или вообще передумать и купить тебе «дедушкину» десятку?
Он усмехнулся без радости:
— Спасибо за доверие.
Анастасия вздохнула и посмотрела на него, как на шаткий табурет: вроде стоит, но садиться страшно.
— Дима, у тебя когда-нибудь было чувство, что ты можешь делать то, что хочешь? Без оглядки на чьи-то мнения, ожидания, прихоти?
— У меня не такая зарплата, как у тебя, если ты об этом.
— Не про деньги. Про внутреннюю свободу.
Он пожал плечами, будто эти слова вызывали у него аллергию.
— Ты же знала, какие у меня родители. Ты знала, во что ввязываешься.
— Я надеялась, что они хотя бы меня уважать начнут. Или ты.
Тишина в комнате стала гуще, чем вчерашний плов из столовой у метро. Дмитрий снова сел, опустив глаза.
— Они просто считают, что ты должна быть… ну, более женственной.
— Ага. Без прав, без мнения и с благодарностью за обручальное кольцо? — Анастасия горько усмехнулась. — Извини, я не гарнир к щам. Я самостоятельный человек.
Он отвернулся. И в этот момент, как в плохой комедии, в дверь постучали. Слишком уверенно для курьера. Слишком тихо для соседки.
— Это мама, — выдохнул Дмитрий, поднимаясь. — Она хотела зайти, проведать нас.
— Она «случайно» рядом оказалась? Или теперь у неё трекер на мой Taycan? — Анастасия приподняла бровь и встала, поправляя блузку.
— Просто… будь полегче, ладно?
— Я и так как пух. А тебе пора перестать быть тряпкой.
Дверь открылась. Галина Сергеевна вошла с пакетом из «Ашана», с видом ревизора, а не гостьи.
— Ну, здравствуйте, птенчики. Принесла вам полезный салатик, без химии. — Бросила взгляд на Анастасию, скользнув глазами по её каблукам. — А ты чего такая нарядная? На бал?
— Я всегда такая. Не могу себе позволить выглядеть как домохозяйка из 90-х, — спокойно ответила Анастасия.
— Это ты про кого? — Галина Сергеевна нахмурилась.
— Про абстрактный образ. Но если примеряете — значит, ваш.
— Димка, ты ей такое позволяешь? — повернулась свекровь к сыну, игнорируя Анастасию, как сломанный телевизор.
— Он мне не цензор. И не переводчик с русского на свекровский, — Анастасия прошла мимо, забирая роллы с кухни. — Чай будете? Или сразу перейдём к обсуждению моей «неженской» машины?
— Ах, ты сама всё понимаешь, — улыбнулась Галина Сергеевна. — Нам с Иваном Васильевичем такая машина нужнее. Мы на дачу ездим, за город. А тебе она зачем — для понтов?
— Ага. И для мести. Вам, — тихо сказала Анастасия. Спокойно, как врач, сообщающий плохие новости.
Воцарилась тишина. Даже Дмитрий, кажется, понял, что произошло что-то серьёзное. Анастасия положила роллы обратно.
— Извините, но у меня нет сил притворяться, что это нормально.
— Что — «это»? — не поняла свекровь.
— Всё. То, что вы приходите без приглашения. Что Дима молчит, как истукан. Что мне указывают, как жить, выглядеть, тратить свои деньги. Всё кончено.
Она сняла каблуки, будто сбрасывая доспехи, и пошла в спальню. Дмитрий остался с открытым ртом, а Галина Сергеевна повернулась к нему с нарастающей злостью.
— Она меня унижает, а ты стоишь как пень! Так жить нельзя!
— Так больше и не будем, — раздался голос Анастасии из-за двери. Спокойный, но с таким холодом, что мурашки побежали.
Анастасия проснулась от грохоОна открыла глаза и поняла, что больше не боится одиночества — только компромиссов, которые съедают её жизнь по кусочкам.